Азартные игры богов

– Эрат, Груман, Игроки, Потоки… Кто вы? – Он медленно помешивал кофе в чашке. И зачем вам я? – Груман снял плащ. Сложил аккуратно и положил на край стола. – У вас жарко, Владимир Владимирович. Не, сочтите за дурное поведение. Мы боги. С вашего позволения. – Путин не отреагировал. Иллюзия как иллюзия. Бред. Нужно завтра сказать врачу.

– Я знаю только одного бога, господин Груман. – Груман устало махнул рукой.

– Ваша вера и ваши боги – это способ выживания на территориях с особым климатом и ресурсами.

Всего лишь – способ организации социума. Я не говорю, что это – не важно. Это очень важно и объясню почему – чуть позже. Но, мы боги реальные. Настоящие. Железобетонные! – Груман гулко постучал кулаком по столу.

– Вы – иллюзия, господин, Груман. Я просто вижу кошмарный сон. – Путин сделал глоток кофе и посмотрел своему собеседнику в глаза.

– Иллюзии легко проникают в реальность, Владимир Владимирович. Да физическая реальность раскроит вам череп, если вы перепутаете топор с лебяжьим пером.

Но. – Груман осмотрелся. Указал на герань на подоконнике. – Хотите, я вашими руками переставлю цветок на каминную полку? Если я – иллюзия, то проснувшись – вы увидите цветок не тронутым. Не так ли?

– Давайте попробуем. – Владимир Владимирович, сделал глоток, и посмотрел на часы. Они беседовали с Груманом почти двадцать минут. Он чувствовал время, но сейчас это чувство, почему-то ему изменяло. Он глубоко вздохнул. Да, во времени он всегда ориентировался на то, что происходило «снаружи».

Теперь он на самом деле чувствовал, что «снаружи» не происходит ничего. Какая-то бестолковая серая муть. Тягучая и липкая словно «подводка» к развязке в фильме ужасов.

– Хотя бы оставили аспирин. – Мелькнула где то мысль. На самом краю сознания.

– Кто ваши высшие внутренние авторитеты, Владимир Владимирович? – Груман пристально смотрел в глаза президенту. Путин устало пожал плечами.

– Как у всех. Отец. Мать. – Груман нахмурил брови.

– Кто из них для вас более авторитетен? – Путин сделал глоток.

Разговор, как ему казалось, приобретал уже и вовсе бредовый характер. Радовало только одно – молчал телефон. Если бы случилось на самом деле то, о чем ему доложили – он бы звонил не переставая.

– Мать, пожалуй. – Владимир Владимирович, выпил остатки кофе и снова посмотрел на часы. Сердечко постукивало после двух чашек кофе слишком явно, не в здоровый унисон, и происходящее в спальне уже меньше было похоже на галлюцинацию.