Воспоминания о настоящем

Челленджер мог испортить аппетит кому угодно.

Смит дождался своей очереди на разгон и утопил педаль газа. Пружины противоперегрузочного кресла жалобно скрипнули.

– Старый конь борозды не портит – сквозь сомкнутые зубы просипел Смит и вытянул штурвал на себя. После прыжка авто трансформировался в болид и выпустил короткие крылья и хвостовые стабилизаторы. Полетом это было назвать нельзя. По настоящему летали лишь некоторые модели Феррари и Ламбарджини, да и то на расстояние не больше сотни миль. Японцы пытались создать Ауди с ресурсом полета в триста миль, но без качественного автопилота.

Комитет запретил их использовать.

Смит скосил глаза вправо. Там должны были быть маяки привязки к посадочной площадке расположенной как разу у Парковой улицы. До шестой Парковой и далее до пересечения с третьей улицей он сможет добраться и по земле. Опять же, если не будет пробок и, если какой ни будь урод не подрежет его на трассе.

Опель наклонил нос и в перекрестье шлема появились пять огней прицеливания к центру посадочного круга.

Опель прыгал высоко, длинно, мягко. Не далеко, но очень точно и это было несомненным преимуществом автомобилей этой марки.

Смит выдавил штурвал от себя. Авто сделал небольшой маневр за счет гироскопов и перекрестья прицела и посадочные огни слились в единую фигуру, похожую на созвездие Южного Креста, как раз торчавшего в небе над головой.

Упругий тент площадки легко принял Опеля и погасил удар, неизбежный при посадке. Смит без притормаживания сделал некрутой вираж и ушел в левый сектор трассы по направлению к Парку.

Теперь надо было держать ухо востро. Как ни старалось Правительство, как ни бился Комитет, порядка на дорогах за последние тридцать лет так и не стало больше.

Скорости перемещения людей, спрятанный в жестяные коробочки, за этот срок увеличились вдвое, но разумности это им не добавило. Были попытки разработать систему сдерживания, ввести ограничения на объем двигателя и искусственно ограничить скорость перемещения. Законы принимались, но исполнять их не хотел никто.

Время стало единственной и самой устойчивой валютой. Если, вы куда то не успевали, то не успевали никуда: ни жить, ни работать, ни размножаться. Все делалось бегом, все делалось по возможности быстро, и даже секс был по времени лимитирован в суматохе мегаполиса.

Справа Смита попытался подрезать, какой – то БМВ. Смит резко ушел на левую полосу и добавил скорости. Стомильную полосу в этом время можно было даже назвать пустой.