Химера

 – Долг, который копил Шакал, мог быть чем угодно, и то, что это будет, что-то материальное, вызывало большое сомнение. Что я мог отдать такого Шакалу, чтобы он от меня отстал. Это меня заботило больше всего. Но я ничего не мог придумать –? ? как просто пойти и сдаться на милость победителя, когда придет время. Но зачем ему мои три литра крови, когда вокруг есть чем поживиться?

– Тьфу! Так и свихнуться недолго! – Я пнул ботинком песок. – Фрэнки! Черт бы тебя побрал! Сколопендра скоро закроет Химеру и мы будем искать свой скутер с фонарями! Пошли!

Теперь Фрэнки услышал в моем голосе раздражение и сталь, которой подчинялся беспрекословно.

Он поднялся на ноги, и так же переваливаясь и касаясь лапами-руками песка, зашагал к скутеру насколько возможно быстро.

С раздражением я, пожалуй, поторопился. Поскольку «быстро» для Фрэнки означало для меня «бегом». Бегом с пудовой гирей за плечами. Тем не менее, я бежал за Фрэнки старательно втаптывая его следы, поскольку хорошо понимал, что когда пылевое кольцевое облако, которое являлось спутником Химеры, и? ? своими хвостами напоминавшее многочисленные лапы этой твари, закроет Горгону целиком – наступит не менее опасная дневная ночь.

Искать скутер с фонарями – выражение образное, оставшееся, в моем древнем словарном запасе с незапамятных времен. Если быть точнее с тех времен, когда я еще не работал на космодроме Ра на Сиберии и не завел дружбу с Полозом. Результатом моей дружбы с ним и было мое неприятное присутствие на Химере.

Скутер мы вряд ли потеряем.

Об этом я не беспокоился. Фрэнки видел в темноте едва ли не лучше чем днем, и найти обратную дорогу и скутер для него не составляло труда. Но ночь Сколопендры, или просто дневная ночь была временем вовсе некомфортным. Песок днем, под палящими лучами Химеры казавшийся мертвым, начинал постепенно оживать. Вот почему я хотел добраться до скутера как можно быстрее. Мелкие клещеобразные твари впадавшие в, что-то похожее на кому при высокой температуре, теперь тянули вверх крючки своих лапок, цепляясь за обувь одежду, старались подняться выше и пробуравить живую, мою, пока еще живую плоть. Фрэнки эти твари обходили стороной. Почему – кто же его знает? Может быть, они тоже не любили мертвяков. Но я-то был жив.

Сколопендра уже наполовину закрыла Химеру, и мы едва обгоняли наступающую тень. За нами песок темнел, шевелился, покрывался жесткой хищной «травкой-муравкой» в которую хотелось лечь. Но получилось бы это один единственный раз.