Химера

Зацепил якорь за пояс и рванулся из прохода со всей скоростью, на которую был способен. Мне показалось, что меня сломали пополам. Дышать я перестал, потому что не мог, ноги едва касались земли, и один из мечей я потерял, но, выйдя из зоны отражений, мы перестали быть интересны публике, которая толпилась внутри. Они замерли, словно их приколотили гвоздями к земле и медленно таяли, исчезали, и за минуту растворились в воздухе, как будто их не существовало вовсе.

– С-пасибо – клацнул я зубами, едва освободившись от якоря за поясом, и свалился на бок.

Стимуляторы действовать перестали. Фрэнки деловито притащил мой чемодан. Достал два шприца восстановительной терапии и всадил мне в ногу сразу оба, не заботясь ни о стерильности, ни о моих ощущениях.

– Я тебя придушу! – Взвыл я, хватаясь за ногу. Боль. Словно огнем опалила бедро, потом все тело и мне на миг показалось, что меня вознесли на жертвенный костер. Мышцы потратили всю глюкозу, какая в них была. Микроволокна мышц были разорваны слишком быстрыми движениями в драке, и все что я мог сейчас сделать это – лежать и выть.

Тихонько выть, потому что мне было реально больно, реально горячо и реально все равно – выживу я или умру.

Фрэнки аккуратно стащил с меня порубленный костюм. Уложил остатки снаряжения в чемодан с черепом. Запихал меня в пластиковый мешок, щедро линув туда из своего кожаного бурдюка, и уложил нежно как ребенка на корму скутера.

Сам, взявшись за привычный трос на носу, поволок его на север.

Где-то, совсем недалеко, было логово Полоза, и Фрэнки знал, что мы идем именно к нему, правда, не знал зачем.

Лозоходец

Лозоходец задумчиво сидел на алюминиевом стуле, вытащенном из столовой этажом ниже, мерно покачивался на двух задних ножках и, словно играл в какую-то игру, тренькал своей белой тростью слепого, подкидывая вверх банку из-под пива, не давая ей упасть на пол.

Дзынь-дзынь-дзынь. – Он колотил бедную банку об дно, бока, потом сделал так, что при каждом ударе она стала описывать повороты, и он считал каждый поворот.

Аэлиты не было. Лозоходец вздохнул. Перехватил банку в воздухе, помял ее в руках, словно фокусник, и начал, неаккуратно, сыпля на бетон крошки, есть круглый аппетитный кексик, политый сверху серебристой глазурью. Бутылка колы появившаяся, как обычно, из «ниоткуда» выстрелила пробкой в потолок. Лозоходец отпил два глотка. Потом пробка сама вернулась на место и завернула бутылку.