Ёрт бы побрал этого Гвидония

Громко зевнув, он начал прикидывать, куда бы завалиться.

– Ложись, милок, ложись, – весело пригласила его старуха, показывая на широкую лавку возле печки.

В нормальной жизни Солипатрос бы и не взглянул на такое ложе. А теперь оно казалось ему прекрасным местом для отдыха. «Всё будет хорошо», – прекраснодушно подумалось ему. И он наконец-то погрузился в вожделенный сон.

Снилось ему огромное поле с цветущими маками. Эти цветы Солипатрос любил больше всего. За яркость красок, наверное. Поле кончалось лесом.

А у края стоял прекрасный дом. Почти дворец. Комнат эдак на двадцать. Может, и поболее. Из окон выглядывали девушки. Причём все знакомые. И все красивые – одна другой краше.

Он во сне даже почмокал губками. Зрелище захватило воображение фавна. В предчувствии прекрасного он побежал по полю к этому чудесному дому. У дома он заметил вход в подвал. Не удержавшись, открыл дверь и увидел хранилище, заполненное бочками с наилучшим флиннским сапиром. А у стен стояли сундуки.

У некоторых были открыты крышки, и Солипатрос увидел, что они доверху заполнены золотом и драгоценными камнями.

Над домом парил лучший экипаж, который он когда-либо видел, запряжённый тройкой прекрасных м’фулликов. «Моё, – пришло понимание к Солипатросу. – Это же всё моё! Потому что я этого достоин. Вот же я! Вот как я должен жить!»

Чувство собственного достоинства заполнило его по самую макушку. Горделиво расправив плечи, он по-хозяйски, неторопливо взошёл на крыльцо.

Девушки махали ему руками и призывно улыбались. Улыбнулся в ответ и он. Всем сразу и многообещающе.

Всё было отлично. Просто супер. Единственное – ему показалось, что в воздухе пахнет чем-то неприятным. Потом до него дошло, что это пахнет гарью. Решив проверить, он заглянул за дом и обнаружил, что горит крыльцо запасного выхода. На глазах у него огонь перекинулся на весь дом. Солипатрос распахнул дверь и стал звать девушек на выход.

Секунду спустя он увидел, что языки пламени лижут ему ноги.

И это было ужасно больно. Запахло жареным. Или палёным. Он ещё не понял, но удивился другому: боль. Откуда? Вроде же сон.

С трудом разомкнув глаза, Солипатрос увидел, что крепко привязан к лавке, на которую он прилёг отдохнуть, а сама лавка оказалась просто большой лопатой. Её медленно, но верно засовывали в раскалённую печь.

5

На следующее утро Гвидоний пребывал в отличном расположении духа. Всё шло по плану.