Король. Том I

Он вряд ли доживет до пятнадцати лет. Думаешь, это знание можно стереть с моего лица? Или, по-твоему, присутствие отца хоть как-то помогает? Я тебя огорчу: когда я метался в ожоговой лихорадке, больше всего меня убивало твое несчастное лицо рядом, полное паршивого сострадания!

Эеншард ничего не ответил. Отвернувшись, он просто вспомнил то время, когда его семилетний сын лежал в постели, метался от жара, выл от боли, бредил и невнятно что-то просил. Не живой, не мертвый, обожженный, но такой важный. Тогда Эеншард, забыв обо всем, остался с ним.

Он знал, что такое беспомощность, знал, как страшно наблюдать подобное и как больно просто с этим жить, но он никогда не сдавался, мечтая дать сыну полноценную жизнь. Теперь же слышать такое, спустя годы, было больно даже для такого вояки, как он. Антракс многого не знал. Не знал, что отец сам помогал Фу-Диену – великому врачу того времени – срезать с тела мальчишки черные струпы и прижигать кровавое мясо. Не знал, как это было дико для воина, видевшего не одну войну, пережившего настоящее сражение за трон, но рассказывать все это Эеншарду просто не хотелось.

– Прости, – негромко заговорил Антракс. – Без тебя и Мэдина я не выжил бы и не встал. Да и тренировать калеку в Эштаре никто не согласился бы, но беда в том, что я не могу сделать то же самое для Мэридара.

Эеншард все же посмотрел на сына и внезапно не узнал. Его гордый, своенравный Антракс осунулся. На благородное лицо легла тень, а глаза словно стали темнее, будто синева в них почернела и северные корни исчезли, оставив только эштарскую сломленную жестокость.

– У него три наставника, – продолжал Антракс. – Я говорю с ними каждый вечер. Еще при нем есть камердинер, он на самом деле врач. Я приставил к нему Конора – мальчишку, которого выучил сам. Он присматривает за ним и рассказывает мне все. Я знаю, что он рисует, предлагал ему наставника по живописи, но он отказался. Науки он изучает также, как Эйлидар, но из-за прилежности они даются ему лучше, чем старшему брату.

В государственные дела я его не посвящаю, но это только потому, что он еще мал, про тренировки ты и сам все понимаешь, а я, – Антракс скривился и пожал плечами, – ничего я не могу. Видимо, я плохой отец. У меня не получается даже просто говорить с сыновьями – ни с одним, ни со вторым.

– А со старшим-то в чем проблема? – не понял Эеншард. – Ладно, перед младшим ты чувствуешь себя виноватым, но старший-то здоров, полон сил и спеси.