Король. Том I

Если Антракс был бы стихией, то она назвала бы его огнем. Она даже в шутку когда-то говорила, что ему идет титул Король-Солнце, потому что он способен выжечь дотла все, если только захочет.

Он отвечал, что все это глупости, но улыбался. Теперь же Лила не могла понять, куда все это исчезло. Почему она все еще знает, что сильные руки на ее горле никогда не сожмутся, какой бы гнев ни плясал в груди их хозяина. Почему она при этом думает, что эти руки могут причинить вред ее детям?

Она вдруг вспомнила тот первый удар по лицу Эйлидара и следом за ним совсем другой момент – когда Антракс привязал ее к кровати.

Это было почти страшно, но не больно.

Она открыла глаза, действительно не понимая, что изменилось. Ответ был лишь один: он стал холоднее и жестче. Только глядя в темноту высокого потолка, куда не долетали блики огня, она сама себе не верила, чувствуя, как он губами вынимает заколки из ее волос. Кончики шпилек дразнили кожу, а потом падали в складки ее платья. Волосы рассыпались по плечам. Он зарывался в них носом и выдыхал.

Руки сползали к ее груди.

За три беременности она успела налиться и стать как никогда большой и теперь едва помещалась в чашечки корсета. Да и в больших руках Антракса теснилась, а Лилайне это нравилось. Она млела от того, как он проводил пальцами по самому краю корсета, дразня ее грудь.

Его руки были темными, как у настоящего южанина. На белой ткани исподней рубашки это было особенно заметно. Лилайне хотелось прикоснуться к этим рукам, пробежаться пальцами по вздутым венам на левой руке, по рубцам на правой, потом захватить эти руки и целовать долго и преданно, пока он, наконец, не поверит в искренность ее извинений.

Теперь ей было стыдно за то, что она сама его ударила. Оттого в груди все клокотало, но прикоснуться к нему она не успела.

Антракс резко прижал ее к себе, целуя за ухом, и схватил руками корсет. Пальцы впились в обе половинки у самой груди так внезапно, что у Лилайны перехватило дыхание.

– Ан, – буквально простонала она.

Он не ответил, захватывая губами ее ухо и почти кусая, но все равно дразнясь.

Она закрыла глаза и коснулась руками его рук у самых локтей, чтобы не остановить, а лишь ощутить, как напрягаются мышцы, как они твердеют и перекатываются, пока лента натягивается, вжимаясь в грудь, а потом лопается, словно струна, под его пальцами.

Тогда только выдохнуть, но он сжимает пальцами ее грудь, позволяя корсету упасть, и впивается губами в ее шею, так что дыхание у Лилайны замирает.