Король. Том I

Причиной скорби оказался слабый ребенок, что тяжело дышал и почти не плакал, а если плакал, то мгновенно белел, и губы у него синели, заставляя Лил тревожно охать. Тогда ему было важно лишь одно: она жива, остальное как-нибудь решим, что-нибудь сделаем. Главное – она жива.

Он буквально снова ощутил эти эмоции так остро, что в его глазах появился влажный блеск, в который Лилайна даже поверить не смогла в первый миг.

– Лучше я никогда к тебе не прикоснусь, совсем никогда, чем еще раз рискну твоей жизнью! – сказал он, отпуская ее рубашку и прижимая ее всю к своей груди.

Когда-то давно он обнимал ее так же, в те времена, когда она еще многому училась и порой делала очень важные шаги, скрывая дрожь в коленках. Потом шла к нему и расслаблялась в этих сильных объятьях, уткнувшись носом ему в грудь.

– Прости, – выдохнула она и, чуть отстранившись, коснулась его лица.

Провела рукой по раненой щеке, точно зная ту границу, когда почти бесчувственный рубец сменялся зоной, где он хорошо ощущал взволнованный холод ее пальцев.

– Прости, я все пью, как ты и просил, – шептала она и не врала.

Хоть она и была готова рискнуть, но несколько раз посоветовалась с Лен-Фень и смирилась, когда та подтвердила слова Антракса. После одной тяжелой беременности с очень трудными родами слишком велика вероятность, что в следующий раз будет только хуже.

– Прости и за это, и за то, что ударила сегодня. Я не должна была.

Она вставала на носочки и чуть опускала его голову. Он подчинялся ее рукам, и она это понимала, целуя его в щеку туда, где не было следов от ее пощечины, но они оба ее помнили.

– Прости, – снова шептала она и хотела поцеловать в другую щеку, но не успела.

Он снова прижал ее и поцеловал сам, теперь уже в губы. Просить прощения он не умел, и говорить всякие глупости так и не научился по-настоящему. Для него было только действие, потому он целовал ее, подхватывая под бедра и унося к нише, где ее можно посадить на сундук и извиниться нежностью.

Глава 18

Ниша казалась Лилайне слишком маленькой для них двоих, но возразить ничего не могла, понимая, что сердце ее сбилось где-то в складках рубашки, между грудей, что он осыпал поцелуями.

Их жар сменялся легкой прохладой кончика языка, обводившего ареолу и задевавшего сосок. Она выгибалась, повинуясь пальцам на собственной талии, но не удержалась, коснулась руками его живота и провела вверх по тренированному телу, уперлась в его грудь и заставила отстраниться.