Король. Том I

Он просил никого не входить, чтобы не шокировать местных нежных особ всеми не старческими особенностями своего тела, зато теперь он снова был в кожаных доспехах, заляпанных кровью, будто только что победил в битве за трон.

Меч тоже нашелся за спиной. Тяжелый любимый двуручный меч привычно лег в руку. Сталь выскользнула из ножен и направилась в сторону божества с синими глазами.

Почему-то Эеншард даже мысли не мог допустить, что все происходящее может быть нереальным. Песок под босыми ногами был самым настоящим.

Пятна свежей крови на песке – тоже, о холоде севера, ползущего по лезвию меча, и говорить не приходилось.

Все было настоящим.

– Опусти оружие, – сказал Снежный Бог. – Ты ведь давно хотел от него избавиться.

Пелена гнева после этих слов рассеялась. Эеншард действительно опустил меч, смутно понимая, зачем вообще пытался нападать на северное божество, но замерзшая сталь, коснувшись желтого песка, вдруг разбилась, словно тонкое стекло, и осыпалась тающими осколками к его ногам.

Холод почти коснулся пальцев, но Эеншард успел отпустить рукоять меча, прежде чем та обратилась снежной пылью.

– Он тебе больше не нужен. Придет время, и ты возьмешь в руки другой меч – тот, что даст тебе ее сын, – говорил Снежный Бог, неспешно складывая вместе ладони.

– Ее сын? – переспросил Эеншард, не понимая, почему ему так страшно, и при этом нет никаких шансов отступить. Он был просто неспособен даже отвести взгляд от синевы в каменных глазах.

– Ты все понял, – ответил Бог, явно не желая повторять дважды.

 – Но главное, что ты хотел знать, не это, верно? Ты хочешь знать, увидишь ли ты ее?

– Она мертва, – прошептал Эеншард, сглотнув.

Все разговоры о Ленкаре выбивали его из равновесия, будто она могла с укором посмотреть на него и спросить, почему его не было рядом в ту ночь? Почему он не смог защитить ни ее, ни их единственного сына.

– Все мои дети живут вечно, пока живу я, – ответил Снежный Бог и шагнул в сторону лестницы, ведущей к трону, стоявшему как раз у ног огромной статуи Бога Войны.

 – Я заберу тебя себе.

Эеншард невольно усмехнулся.

– Я поклялся вернуться в Эштар, – напомнил он, вспоминая клятву всех воинов, что оставляют свою кровь в ритуальной чаше, уходя на войну. Так их дух становится привязанным к родине и воплощается вновь с эштарской кровью.

– Я был уверен, что ты не хочешь туда возвращаться, – сказал Снежный Бог и обернулся – в его руках как раз была та самая чаша. – Впрочем, твоя судьба уже предрешена.