Собирание игры. Книга первая. Таинственный фьорд

Эту привычку тоже подселил тот сосед в мокром рыбацком плаще с капюшоном.

Сняла серёжки и колечко, положила на тумбочку рядом.

«Мне ещё никто и никогда не дарил таких красивых и дорогих украшений. Да я и не думала о них… Я всегда была несовременной девушкой. Эти «честные давалки»… умеют соблюдать свой интерес: брать что надо, врать когда надо… а, главное, выглядеть как надо. А я? А ты – неуклюжая школьница с книжками, красками и кисточками. Сама с собой. Со своим искусством».

Она вспомнила отца и мать.

Отец купил ей первый «набор художника». Он не жил с ней и мамой в Балаклаве. Он жил в Евпатории. Там сейчас у него жена, караимка. И там у него от этой жены дети – караимы. Те, что полноценные. А она, Дебора, нет! Она – полукровка. Она – незаконнорождённая от украинки. Отец ещё не был женат, когда полюбил маму… Но! Закон караимов – только на «своих»! Чистота крови! Пусть кровосмешение. Близкородственные браки часты у караимов. Правда отец любил дочку и часто бывал в Балаклаве. Помогал, дарил подарки. И дед Самуил, истинный караим строгого нрава, тоже любил её. Она часто летом гостила в его доме в Гурзуфе. Дед много рассказывал ей о своих предках, возил в Евпаторию, в караимские кенассы. Такие красивые и… торжественные они! Переводил с иврита тексты священных писаний Танаха и Торы. Девочка вглядывалась в белые мраморные плиты, на которых начертаны были эти загадочные значки текстов. Она была заворожена тогда, и когда рассматривала еврейские имена на могильных плитах. «Нет, дочка. Караимы – не евреи». – объяснял дед. И рассказывал историю этого немногочисленного племени, своего рода. Как уважали караимов в царской России, как они храбры, талантливы и богаты. Говорил о языке, о вере этой этнической группы, о традициях их общин. Девочка не могла разобраться и усвоить тонкости в этих историях. Ни тогда, не сейчас. Но то, как всё перемешано на свете и то, что нужно относится с уважением ко всякой правде, ко всякому человеку, глубоко запало в душу. Думала и над словами деда о том, что она, сейчас не «подлинная» караимка», но, когда родит – родит уже караима (или караимку). Дед добавлял неуверенно «всё же…» Что-то объяснял (себя, наверное, более убеждал), что «кровь передаётся по матери, ну… как у евреев…». Неважно. Может, потому и любил Деби, как частичку своей крови, крови Рода. А в оттенках смыслов слов, связанных с религией, национальностью, историей и философией она не любила копаться.