Замок одиночества

Хоть десять “наших” рождественских дней! Дней… Ха… “Дни лукавы”. Сказано!» – думал Лев Антонович, сидя в последнем ряду зала и не замечая вошедших в храм Пасхина и его секретаря.

– Добрый вечер, господин Ирин! – тихо проговорил барон, приблизившись ко Льву со спины. – Раздумываете о вечности? Почему время так быстротечно? О природе вещей? Например, ха, тех бумаг, что у моего секретаря.

Ирин вздрогнул – и от внезапного появления немца, и оттого, что тот «прочёл» его мысли.

– Добрый вечер, Вольдемар Генрихович! Как ваше самочувствие? – невпопад спросил Лев, бросив взгляд на металлический чемоданчик в руках секретаря и остановив его на глазах барона. Они притягивали. Это были глаза человека-интуита, просвечивающего тебя рентгеном и умеющего манипулировать людьми. Выправка секретаря тоже была красноречива.

– Благодарствую. Недурно. Отчего вы беспокоитесь о моём здравии? – Улыбка. Хорошая, добрая.

Улыбка барона и это старинное «отчего» вместо современного «почему» сразу привели Льва Антоновича в равновесное состояние.

И в самом деле, Вольдемар Генрихович был подтянутым, как солдат возле Вечного огня. Он стоял, горделиво выпрямившись. «Хм, ему бы сейчас знамя… рядом! Ишь! А, кстати, у какого бы знамени поставить этого русского немца? Да… – мелькнуло в голове Ирина. – Ну-ну, не ехидничай и не задирайся! Благородный и вполне безопасный старый русский аристократ».

Барон и его секретарь подсели ко Льву на лавку. Парень молча открыл чемоданчик. Барон достал листки. Не все.

– Нет, мой дорогой! В руки брать не следует. Извольте прочесть из моих рук. – Вот, сегодня только эти три дневниковые записи Павла Петровича.

Лев Антонович читал медленно, вникая в сточки и усиленно вспоминая обрывки биографии Павла. Даты: январь одна тысяча восемьсот первого года. Незадолго до конца. Одна из трёх записок датирована двадцать пятым января.

«Надо же, какое совпадение! Мой день рождения!» – отметил Ирин. Почерк неровный, неразборчивый. Но суть ясна, и очевидна боль плохих предчувствий императора. «…Это петля матушкина. Далеко забросила и точно угодила мне на горло. …Душно… Никому не верю: ни Марии Фёдоровне, ни Палену, ни Ваньке Кутайсову… Где взять силы и защиту? Да и зачем? Всё уж. Заговор крепок… Верю лишь Аннушке своей… Александру всё же верю.