Собирание игры. Книга вторая. Жизнь на предъявителя

Позже Черский не раз неприятно отмечал эту «нелюбовь» загадочного господина смотреть в глаза собеседнику. Но когда его глаза, глубоко посаженные, «обжигали» изнутри глазниц, становились куда как более неприятно…, даже неловко от своей…, что ли…, «малости и глупости».

– Я – русский. Александр Александрович… Присаживайтесь… – он хозяйским жестом махнул официанту: стопочку, приборы, закуски…

– Я – тоже… Музыкант… Из Одессы… Вы ведь тоже сочиняете? Музыку?… Я заметил, простите, партитуру Четырнадцатой…

– О, нет! Я – Сочинитель! Но не музыки… Угощайтесь, прошу…

– А партитура? И строчки чисел… Каких-то значков… Извините, но мне крайне… Я ведь профессионал…, композитор.

– Крайне сложно… мне вот так сразу объяснить… мои… пристрастия… Я – профессиональный математик, нумеролог и… – он «чиркнул» взглядом – Хм… Уже вот неделю, как хочу… «Поверить алгеброй гармонию… Дерзнул, в науке искушенный… Предаться неге творческой мечты»… Есть, знаете ли, здесь, в Берне, у меня приятель, швейцарский немец Карл-Густав… э… филолог, философ, психолог и музыкант… Игрок, одни словом! И он, и я, любим, знаете ли, Играть… В слова, цифры, звуки… Знаки, то есть… Он мне Шостаковича подсунул… Понимаете:

И снова начертанья предо мной

Вступали в сочетанья,

Кружились, строились, чередовались,

Из их сплетений излучались…

Э-э – «запнулся» Александр Александрович

– Я попробую… э… – «подхватил» Савва Арсеньевич:

… Всё новые эмблемы, знаки, числа –

Вместилища неслыханного смысла.

– Ого! Дружище! А это? – «Кащей» предложил «поиграть в поэзию»:

Вы, чьи резец, палитра, лира,

Согласных муз одна семья,

Вы нас уводите из мира

В соседство инобытия…

И «дружище», чуть помедлив и подняв указательный палец подобно палочке дирижёра, подхватил «мелодию слов».

И чем зеркальней отражает

Кристалл искусства лик земной,

Тем явственней нас поражает

В нём жизнь иная, свет иной.

– Ну, брат! – «Кащей» отверзнул в благодарной радости свой беззубый рот и «иной» свет своих тёмных глаз.