Мальтийское эхо

 – Это нужно положить в какую-нибудь фабричную коробку с толстой фольгой… Таможня «даст добро»! – Старый «морской волк» имел опыт мелкой контрабанды. – Эх, бывало, я этой принцессе, – он посмотрел на Ирину, – когда ей годика не было, привозил из «загранки» коробки с молочной смесью, добрые такие коробки с фольгой…

– Почему же, Ирина, вы не всосали с молоком Платоныча любви к буржуазному «шопингу»? – улыбнулся Андрей.

Та засмеялась в ответ.

– С ручкой пришлось повозиться, чтобы придать форму по рисунку.

Вымачивал, под прессом высушивал… На конце ручки тоже титановая трубка с теми же… «трансформерами», – закончил моряк-умелец.

Вещь была очень качественная и даже стильная. Титановые части были с красивым рисунком гравировки, деревянные покрыты темно-вишневым лаком, подпаленные тоже художественно, с помощью паяльника. Андрей пожал руку мужчине, искренне поблагодарил, Иришка погладила Платоныча по жесткой седой щетине затылка.

Но вот предназначение этого предмета Андрей не очень понимал.

Явно двойное. С одной стороны, это некая опора и орудие. И даже оружие. С другой, это – «скипетр фараона». Но что вкладывала в эту форму египетская эзотерическая традиция, он не помнил.

– Сорвешь колосок – найдешь тропинку в поле. Возьмешь посох – уйдешь по горной тропе, – вдруг проговорил Андрей.

– Вы что, увлекаетесь японской поэзией – хокку? – удивилась Ирина. – Какой прелестный стих, где-то я слышала его!

– Да нет, это у меня само как-то сейчас… сочинилось, – задумчиво сказал Андрей.

– Эх, к вашим талантам добавить европейские наряды – это что-то! А вот как вас подстричь – я знаю! Тут могу помочь. Там на юге жарко.

Андрей промолчал. Он рассеянно смотрел в окно и о чём-то размышлял. О чём? О пальчиках?

А вот и Нева! Мост Александра Невского, улица Марата, Гороховая и, наконец, Садовая. У Андрея защемило сердце. Сколько воспоминаний… Даже запах той белой ночи, того мокрого асфальта он отчетливо помнил! У него была отличная память… Вспомнил жену.

Когда он, бывало, в приподнятом настроении заговаривал с ней о тех счастливых местах, минутах их первых радостных супружеских лет, его обжигала та непамятливость, а порой и раздражительность, на которые он натыкался… А у него вот отличная, просто такая память – на двоих хватит!

Платоныч заехал в Мучной переулок. Опять кольнуло. Совпадение? Знак? Они с женой снимали здесь комнату в их медовый месяц. Нет, медовую неделю.

Остановились, вышли, выгрузили багаж.