Мальтийское эхо

Впечатлительная женщина закачала головой, заморгала и проговорила полушепотом:

– Необходимо заручиться государственной поддержкой!

Андрей чуть было не брякнул, что, мол, флот уже направлен к берегам Палермо, но осекся, вспомнив про мужа Юлии. Но так как по законам жанра даже в маленькой одноактной комедии финальная мизансцена должна быть как удар литавр, мужчина проговорил со значительным видом:

– Основные мафиозные структуры под контролем наших лучших дипломатов! У них связаны руки!

– Вы знаете, у моей Веры, сестры Иришки, большие связи в дипломатических кругах! Может быть, обратиться к ней?

– Мы рассмотрим этот вопрос на следующем заседании.

Спасибо за чай. Очень вкусный. Пора «бай-бай», – и зевнул.

– Вот и чай Вера достает через этих дипломатов.

«Знаю… где, – подумал про себя Андрей, вспомнив слова Марии Родиславовны. – Любовник-таможенник-контрабандист во фраке и с верительной грамотой».

– Бельё на стуле, диван можно раскинуть. Спокойной ночи! – И женщина удалилась «на цыпочках».

Мужчина устроился на диване, погасил свет. События дня вереницей парусников ускользали из сознания.

«Стро-ительная компания. Троица авантюристов! Замечательно!» – услышал сквозь дремоту Андрей голос пани Марии.

Затем образ женщины трансформировался в образ странника с картины. Тот повернулся! Когда на полотне он стоял спиной к зрителю, поза его воплощала раздумья и волю. Он не боялся ни тумана, ни бездны за краем обрыва скалы, на которой стоял, опираясь на трость. Но сейчас на его лице были неизбывная печаль и тревога: «бездна вглядывалась в него».

И вдруг снова решительность во взгляде! И трость превратилась в меч! И на груди мальтийский крест! И меч был воткнутый в камень! Странник развернулся лицом к бездне и стал в дозоре!

– 11 —

Великий магистр долго стоял у окна, вглядываясь в туман, слившийся с серым небом. Море гнало волны на прибрежные камни. Те ударялись о камни, разливались пенными струями, но как только головы камней проступали над поверхностью воды, следующие удары раз за разом лохматили седые курчавые водяные пряди этих голов.

Будто табун бешеных скакунов с серебряными искрящимися гривами рвался на берег. И если морды и грудь первых лошадей имели отчетливый естественный вид, то те, что следовали шеренгами сзади, напоминали сказочных северных заснеженных мамонтов. На секунду ля Валетту почудилось, что крупы этих сильных лошадей покрыты мертвыми рыцарями. Головы были опущены и руки безжизненно свисали.