Умножители времени

Слава Богу, хоть куртизанкой была честной. Не только любовницей – и другом, и матерью, и сестрой. А дочерью – нет. – Голос вновь задрожал, затем стал гулким. Уже не здешний, а эхо.

«Эхо времени», – красиво подумал Глеб, и попытался успокоить женщину.

– Куртизанки Венеции остались в истории как самые изысканные, образованные и умелые из женщин.

– Да… Устала… Давайте зажжём свечи, много свечей, послушаем Грига или… Шопена… Что предпочитаете?

– Ноктюрны Шопена… Время-то уже… – ответил Глеб Сергеевич.

– Да, я понимаю.

Устали. У меня только пара вопросов. Первый: откуда у вас карты? – Она начала напряжённо вглядываться в лицо Глеба.

– Мне их дал Джеймс Гордон. Они от… вашего… папеньки передавались в его роду.

– Понимаю. Почему он не приехал на встречу со мной сам? Почему поручил это непростое дело вам?

– Он – инвалид, а я его… близкий… коллега и товарищ…

Глеб не должен был ничего рассказывать о клубе.

– Нет, не то. Недоговариваете, – обиделась Мона.

– Да, не имею пока права.

Ах, да! Я ведь ваш дальний родственник. Об этом больше знает, быть может, мой дядя, Алекс Яковлевич Юсов. Я говорю это… так… потому что я ещё не осознал этого. Честно, о том, что я и дядя – родственники Якова Вилимовича Брюса, я узнал четыре дня назад. От Джеймса. И о вашем существовании. Но то, что вы и Даниэла – дочери Брюса, не знает ни Джеймс, ни, думаю, дядя. Я с ним не говорил. Он живёт в Петербурге. Джеймс – его приятель, и он, узнав случайно, что я еду на курорт в Карловы Вары, рассказал о вашем тревожном звонке ему. Дал карты, доверил… А почему вы с сестрой прежде не искали каналы, встречи…?

– Да потому, что резко хуже нам стало лет пятнадцать назад. А до этого не хотелось, чтобы наш секрет был раскрыт. Кроме того, если уже совсем честно, жить более и не хотелось. Что ещё может преподнести жизнь? Всё было! Но когда на моих глазах у Даниэлы начали выпадать волосы, портиться зубы, дрябнуть кожа, тускнеть взор… Я ужаснулась, пожалев её, а она меня… Хочу жить!

«Вот он, мой сон!» – подумал Глеб.

– Время позднее, Мона. Я даже не знаю, что сказать на прощание. Хочется чего-то доброго.

– Скажите «доброй ночи».

– Доброй ночи, – душевно произнёс Глеб.

– И вам доброй. Уходите голодным… Эх, и я ничего не откушала. Надоела… эта еда. Хочется… пирожок с небом. На сеансы нет смысла ходить. Я распишусь потом, где надо. – И жду завтра в семь. На прежнем месте. Голодным. – Она поцеловала его в щёку и направилась проводить гостя.