Молчание. На грани шепота

Она просто хотела побыстрее оказаться от принца как можно дальше ? в нормальном понятном ей мире.

Когда она закрыла дверь комнаты, внутри вдруг стало пусто, а еще почему-то захотелось закрыть глаза, но она заставила себя шагнуть на лестницу и поспешить вниз.

Гэримонд слушал ее шаги. Она не должна была уходить и действительно замерла в самом низу лестницы. Даже обернулась.

Едва заметно улыбаясь, Гэримонд сбросил покрывало и встал, в полной темноте дошел до кровати и спрятался от мира под одеялом, кутаясь в него так, словно то могло его избавить от болезненного озноба.

Глаза закрылись сами, и Ювэй не смогла – закрыла свои, поддаваясь порыву.

…Были красные ирисы. Был белый снег, а еще была тьма. Черная холодная бездна медленно поглощала и снег, и красные лепестки. Ее неудержимый мрак охватывал и затягивал в зябкий жидкий страх. Он давит, сжимает и растворяет все, чем ты был. Ты исчезаешь. Перестаешь существовать. Есть только холодная бездна небытия…

Ювэй резко открыла глаза, дернулась, стряхивая с себя наваждение, и бросилась к двери, выбегая из башни, не желая знать, что это было и связано ли это с принцем-колдуном.

Она просто хотела умчаться прочь.

Снова гулко стукнул дверной молоток, и Гэримонд медленно открыл глаза. Его сердце еще бешено колотилось от страха, но он знал, что бездна не приходила, она только грозила ему пальцем, как всегда. Он сделал глубокий вдох и заставил себя успокоиться.

Он сбрасывал одеяло, переворачивался на спину и смотрел в потолок, зная, что она ушла, а ведь ему не обещали, что она не уйдет.

Ему обещали неравнодушие, а вот уйти она имела право, не приходить после – тоже. Она не обязана встречать небытие с ним вместе. Он знал это с самого начала, но всем сердцем хотел, чтобы она осталась.

Глава 4

Вечером Гэримонд сидел за накрытым столом. Он даже заставил себя одеться ради этого вечера и лично занялся сервировкой к ужину, хотя обычно не следил за своими манерами, но сегодня был особый день.

На коленях у него лежала раскрытая книга, а ее пустые страницы были озарены светом, сквозь который проступало изображение Ювэй, растерянно бродящей по собственной комнате. Она собиралась пойти. Она отказалась помогать товарищу, но почему-то медлила, а у Гэримонда не хватало сил терпеть настолько, что он тянул руку к изображению, но не прикасался, захлопнув книгу, отбрасывал ее в сторону, чтобы только не начать влиять на нее.