Молчание. На грани шепота

Она была облачена в белые прозрачные одежды, едва прикрывающие ее наготу, подобно святой богине, которой нечего скрывать и нечего бояться.

Он же был совсем другим. Его тело стягивала черная кожа, не дающая даже вздохнуть свободно, но черные глаза сверкали.

? И снова ты, ? спокойно прошептал Гэримонд. ? Почему ты здесь?

Ювэй лишь пожала плечами, сама не понимая ничего из того, что чувствовала и видела своими глазами. Она просто надеялась, что он знает больше, приближаясь к нему.

? Зачем здесь ты? – спросила она тихо, будто ее голос мог что-то разрушить, и протянула к нему руку.

? Я? – удивился Гэримонд. – Я всегда здесь. Я таким уродился. Это мой рок…

? Рок… Ты веришь в судьбу?

Принц лишь коротко кивнул. Было бы смешно в нее не верить, родившись аграафом. Если у всех остальных судьбы могло и не быть, то у него она определенно была, и с этим ничего нельзя поделать, ему придется нести эту силу до конца, но удержаться от соблазна и не ухватить ее ладонь Гэримонд не мог.

? Ты другая, ? прошептал он, осторожно целуя ее руку. – Ты мне нужна.

? Как свет? – уточнила Ювэй.

? Да, ? признался Гэримонд, привлекая ее к себе. – Ты останешься?

? Да.

Свет и тьма окончательно слились, перемешались, переплелись разводами, а на полу прямо из камня стали пробиваться ростки, и расцветать алые ирисы…

Он хотел ее обнять, но внезапно понял, что только смотрит на собственные руки, на которых нет никакой сажи.

? Как жаль, что она ничего не знает, ? прошептал Гэримонд, не представляя, с какой болью там за стеной Ювэй прижала к груди ладонь.

Она хотела бы понять хоть что-то, но могла лишь молча закрывать глаза, сгорая от стыда, потому что сил пойти и спросить у принца о собственных видениях она не находила.

Глава 9

Наряд, который Ювэй неожиданно для себя нашла в своих вещах, показался ей удобным, а главное подходящим для ее нового статуса. Только ее смутило, что в размере принц не ошибся: слишком точно все было рассчитано, даже кожаные штаны сели на бедрах так, будто их сшили, сняв с нее мерки.

Решив просто об этом не думать, она быстро зашнуровала завязки штанов, обула сапоги, а на белую рубашку с широкими рукавами надела странный длинный жилет с тремя разрезами до самого пояса. Он был из плотной кожи, словно броня, и стягивал грудь, будто корсет, шнуровался под грудью кожаным шнурком с серебряной нитью и при всей своей строгости оставлял в ее внешнем виде место женственности.