Молчание. На грани шепота

Он даже слово не мог подобрать, которое могло бы подойти такому змею, как Грэстус. Только все это было не так важно. Гэримонда трясло от страшного недоброго предчувствия. Ему казалось, что коварные сети уже окружили его, а он не знает, как от них спастись, как спасти от них других, а отец совершенно не хочет ему помогать.

«Король ты или глупец?» ? зло и раздраженно спрашивал мысленно Гэримонд и склонялся ко второму, когда видел суровый взгляд отца. Тот явно не понимал, в какой опасности находился.

? Ты не имеешь права так говорить о моих гостях, ? сказал он.

? Да делай ты, что хочешь! – взвыл Гэримонд. – Только скажи мне, что затеял этот подлый недоаграафишка?

Король шагнул к нему и ударил его по лицу, оставляя на бледной щеке красный след пощечины.

? Ответь, ? попросил Гэримонд, несмотря на горящий след от удара, задевший бледные губы.

Он посмотрел на отца совсем иначе, и тот на миг усомнился, видя в сыне не страх, а тревогу, но ответить не успел.

? Прошу прощения, но во дворце чрезвычайное происшествие, требующее королевского внимания, ? сообщил он.

? Что произошло? – спросил король, отступая от сына.

? Убита дочь герцога Норвиля – Эмили.

? Эмили? – удивленно переспросил Гэримонд, вспоминая, как эта милая девушка танцевала с Грэстусом, краснея от его шепота.

? Виновный схвачен? – спросил король.

? Нет. Тело девушки было найдено в парке несколько минут назад.

? Чудовище, ? прошептал Гэримонд и выскочил из кабинета первым. Он даже не сомневался, что несчастную Эмили мог убить только Грэстус, кем бы он себя ни называл.

Глава 14

В саду так шумели, что сразу было ясно, где оборвалась жизнь несчастной девушки.

Вокруг беседки охали дамы и манерно падали в руки своих кавалеров почти без чувств, но наотрез отказывались уходить. Слуги бегали вокруг гостей суетливо и бесполезно. Рыцари просто молча стояли в стороне, готовые вмешаться, если будет нужно.

Прорываясь сквозь толпу, Гэримонд особо не церемонился: все равно никто не посмеет возразить принцу. Сейчас его куда сильнее волновала погибшая. Она лежала на полу в беседке, раскинув руки так, будто просто спала и хотела потянуться, но так и застыла с блаженной улыбкой на лице. Полуоткрытые глазницы зияли кровавой пустотой. Ее платье было разодрано, кожа изрезана, но кровь не заливала беседку, а темными сгустками застыла на коже.