От Каина

После котла он с радостью получил большую миску наваристого бульона и с восторгом отломал корку от свежего хлеба. В тот миг сразу вспомнилось раннее детство, когда он так же пробовал свежий хлеб и бежал во двор плескаться в чане с бельем. Он тогда думал, что помогает матери, но, откровенно говоря, только разбрызгивал воду, а Ева смеялась и целовала его в лоб, а затем просила присмотреть за братом. Тогда Каин качал люльку с маленьким Авелем и что-то ему рассказывал, болтая, на своем невнятном языке.

Теперь было странно вспоминать то время, но ему казалось, что он был счастлив, а теперь возвращался домой поздно, когда хлеб уже почти остыл, а Авель давно оторвал первый теплый ломоть. Сегодня же, словно в награду, он ел ту самую теплую корку хлеба, но она его не радовала, казалась не такой вкусной, как в детстве, и потому становилось горько. Едва ли изменился хлеб, скорее изменился он сам, однако, говорить об этом было некому.

Он продолжал молчать.

Развесив выстиранное белье, он вдруг понял, что дела закончились.

? Осталось только зашить твою кровать и приготовить ужин, но с этим я уже сама справлюсь, ? признавалась женщина.

? Прости, ? глухо, машинально отозвался Каин.

Он прятал глаза и отворачивался, пытаясь придумать дело, и, прежде чем Ева ответила ему, спросил:

? Может, я скошу траву за домом?

? Не надо, отец не любит, когда важные вещи делаются без него.

Каин вздохнул, кивнул и смирился.

? Ты обещал научить меня лазить по деревьям, ? напомнил Авель, тихо вытиравший деревянные чашки.

? Почему бы нет, вы давно не играли вместе, ? улыбнулась Ева, давая мальчишкам полную свободу.

Авель радостно взвизгнул, а Каин почувствовал очередной приступ тошноты, но молча последовал в сад, думая о своей неспособности играть и бесцельно бегать по траве. Он даже представить такого не мог…

Глава 6. Нарушенный запрет

Картинка древнего сада растаяла, как дымка.

? Заметили грех?

Мужчина покачал головой рассеянно, не веря, что мгновение назад был очень далеко отсюда и явственно чувствовал на своих губах вкус первобытного хлеба, а вместе с ним камень отчаяния в груди.

Мальчишка вздохнул.

? Видимо, вы совсем иначе представляли себе быт первых людей.

? Да-а-а, ? задумчиво протянул свое признание человек. ? Я и самих людей представлял иначе.