От Каина

Рука коснулась отражения и разрушила его, а гладь с легкими волнами восстанавливалась вновь в единый поток. Он видел самого себя, так непохожего на тех, кого он знал. Ровный нос, много уже, чем у отца или матери. Верхняя губа тоненькая, а нижняя шире почти вдвое, у отца они были тонкие, а у матери, напротив, пухлые, как и у брата. Лицо не круглое, а овальное, с явно выступающей косточкой сбоку под глазом. Каин провел пальцем по этому выступу, затем скользнул вниз, рисуя ямочку на месте щеки, а после гневно шлепнул рукой по воде, не до конца понимая, от чего разозлился.

Резко выпрямившись, он увидел на другом берегу ту самую стайку, что теперь вновь замерла, и замер сам, а после медленно подался назад, но его уже не боялись, и он мог наблюдать, как малыши жадно пили ледяную воду.

Эти малыши были с него ростом, покрытые явно нежной еще шкурой, с желтоватыми животиками и короткими лапками. Их головы были плоскими и только толстая полоса намекала на будущий костный венчик, который будет после на их головах, как у матерей и отцов, охраняющих их сейчас.

Взрослые были другими. Огромными. Шкуры их были толще, и, вместо того чтобы пить воду, они осматривали местность. Их округлые головы поблескивали даже в скудном свете тени огромной скалы, а костный венчик вокруг этой гладкой площадки напоминал Каину венок из колосьев, который однажды сплела мама и одела на свою огненную кудрявую голову.

Взрослые были не так интересны Каину. Он забыл о них так же, как забыл о воспоминаниях, своем отражении и о доме.

Он наблюдал за юркими малышами, которые, напившись, бодались, стучась головами с разбегу, толкались и падали в желтый песок, пока взрослые не разнимали их. Своими мордами, наклонившись, они с силой отпихивали малышей друг от друга, но подобная возня начиналась в другом месте.

Глядя на них, Каин понимал, что это веселый ритуал, забава пищащих малышей, но, вспоминая, как он мог толкнуть брата в шутку, и как кричал потом отец, он горько кусал губы. Ему хотелось вмешаться, повалить в песок кого-то из этих чудовищ, и его не пугали ни их когти на коротких быстрых лапках, ни хвосты, ни крепкие головы.

Но, глядя вперед, он понимал, что там впереди сильное течение, которое поглотит его. Вода была такой быстрой, что мгновенно уносила каждый листик и веточку, что падала в нее.

Он с грустью вздохнул и отошел от воды. По правой ноге опять пробежала болезненная рябь. Вспомнив вновь о ране, Каин сел на берегу, развязал подобие повязки.