Никогда. Высокие технологии, любовь и смерть в холодной стране

Соседи поутру жгли последние листья. Белый пахучий дым полз через участок. Мёрзлую черноплодку атаковали наглые воробьи. На станции печально и страстно крикнула электричка.

…Точно так же кричала она полвека назад, когда их школьная компания топала ранним утром по тропинкам Кавголова: Машка, Ольга, Васька, Лёха и Иван. Джо вырваться не сумел, помогал отцу в гараже.

В ложбинках умирал майский ноздреватый снег. Солнечные бока пригорков почти просохли. Дача Ольгиных родителей выглядывала из косой штриховки кустов.

В протоке шли на вёслах, потом завелись. Василий правил на остров посреди Большого Кавголовского. Иван сунул руку в набегающий поток.

– Холодная? – спросила Машка.

Румянец заливал её высокие скулы. Ресницы казались мохнатыми. Губы – цвета малины. Помада? Он не видел, чтобы Машка красилась. Мама у неё суровая. Да и ни к чему ей.

Развели костёр. Бубнил приёмник «Альпинист». Васька строгал шампуры. Жарили охотничьи колбаски – Ольге повезло достать.

Потом валялись на солнцепёке.

– Экзамены скоро, – вздохнула Машка. – Мама лобную кость просверлила: занимаешься мало.

– После восьмого – экзамены несерьёзные, – подал голос Васька. – Вот после десятого…

– Серьёзные в институте, – возразила Ольга. – Из школы-то нас выпихнут. Попробуй они аттестат не дать, всех в роно сожрут.

– Не в роно, а в райкоме партии, – уточнил Лёха. – За такое директор билет на стол положит.

– Какой билет? – не понял Иван.

– Партийный, какой же ещё, – пояснил Лёха.

Иван покивал. Васька с Лёхой знали вещи, о которых он понятия не имел. Дома у Васьки стоял роскошный, полированного дерева «Филипс» – отец привёз из загранки. Не иначе, слушают Би-Би-Си. В отдельной-то квартире чего не послушать.

– А у меня что-то есть, – подала голос Машка.

Вытащила карточку, пустила по рукам. Иван увидел набрякшие внимательные глаза, редкую бородку, высокую лысину.

– Кто это?

– Эх, ты, – укорила она и чмокнула фотографию.

– Не показывай-ка ты её никому, – посоветовал Васька.

– Мы же тут все свои…

Иван с Машкой откололись исследовать остров. В десятке метров от берега начиналась прозрачная берёзовая рощица. Машка завернулась в курточку – солнце уже падало.

– Кто это был-то?

– Солженицын. Как можно не знать?

– Так его портреты не висят на каждом углу.

– Пойдёшь в девятый?

– Родителям институт не потянуть. Из техникума быстрее возьмут на работу.