Последние рыцари. Фантастическая сага «Миллениум». Книга 1. Том 1

Впрочем, быть может, от них он и решил сбежать таким вот образом – Элли не поручилась бы, что между женихом и невестой есть хоть какой-то намек на страсть. Следующей сидела Эвелин Лаверни, староста Аэрума, самая энергичная активистка, участвующая во всех клубах, имеющих хоть какое-то касательство к Аркануму. Немыслимым было любое мероприятие, на котором она не выступила бы с речью – оптимистической, энергичной, решительной – но Элли всегда чувствовала какую-то фальшь. Быть может, поэтому симпатичное веселое личико Эвелин казалось ей все же немного неприятным.

После Эвелин был парень, которого Элли вообще помнила смутно – невысокий и пухловатый, с прилизанными волосами и полными губами. Он отдаленно напоминал Антуана, но тот был скорее величественен, как слон, этот же казался просто слабым – Элли при взгляде на него ощущала жалость с легким оттенком брезгливости. Его, кажется, звали Петером, а фамилию она точно не смогла бы вспомнить. Следующей была Диана Кирри, симпатичная, хотя и, на вкус Элли, излишне скромно одевающаяся студентка с Аквеуса.

Элли удивилась, что та выбралась из общежития их факультета – Диана была домоседкой, никогда не появлялась ни в одной компании. Правильная девочка, но все же несколько странная. Элли не могла припомнить ни одного случая, чтобы Диана хоть раз ходила с кем-либо на свидания или вообще хоть раз упоминала в разговорах о парнях (или девушках, ведь всякое бывает) – и даже сплетен о ней не ходило, что и вовсе странно. Впрочем, неважно. Элли вновь упрекнула себя за недостойное любопытство.

Последним из собравшихся был Этьен Колери, длинный лохматый парень в мешковатой одежде… вернее, таким его привыкли видеть. Долгое время он считался не то чтобы изгоем – чудаком, странным и нелюдимым, слишком стеснительным, чтобы заговорить. Над ним частенько подшучивали – в частности, Алекс. Элли, конечно, подобное пресекала, когда могла, но не всегда же уследишь за таким хулиганом?

В этот год Этьен, впрочем, изменился – подрезал патлы и начал, хоть и неуверенно, но все же общаться с людьми, пытался шутить (и даже не всегда – безуспешно), словом, решил, наконец, влиться в общество.

Что и говорить, перемена была очень любопытной – уж не специально ли Томашевский его пригласил?

Профессор же дождался, пока голем разольет чай, взмахнул рукой – и чашки повисли в воздухе напротив гостей: сегодня они были не студентами, а именно гостями в его доме.