Последние рыцари. Фантастическая сага «Миллениум». Книга 1. Том 2

 – Ну и пусть женщины сердятся, раз они так это любят. Мы же будем творить все, что хотим! Сейчас вот на танцпол, и всем скажем, кто мы…

Алекс придвинулся поближе: – Слушай, друг, мне впадлу. Ноги не ходят, я свалюсь, если буду тут трястись. Лучше нормально бухнем и сыграем пару матчей, не вставая с дивана. – А как же показать ей, что она не смеет тут мной помыкать? Я ей… – Она и так поняла, что ты не будешь прогибаться. Ты уже доказал, что ты не тряпка, а теперь мы можем с чистой совестью расслабиться, да, парни? – Ага, – синхронно отозвались Лорэйн и Кэрол, картинно наклонив головы.

 – Девочки, вас я тоже имел в виду…

Софи засмеялась в кулак, и я прижал ее поближе, шепнув: «Нет, у нас такого раньше не было». Она успокаивающе кивнула. Собственно, как мы собирались играть, так и играли, но настроение, что называется, было подорвано, и спустя час мы разошлись кто куда. Лично я с Софи телепортировался на Елисейские поля, чтобы побродить по городу – все-таки, такой красоты нигде больше не встретишь. Я, как все еще бывало, молчал, не зная, о чем именно сейчас было бы лучше поговорить.

Софи начала сама: – Знаешь, Антуан, мне кажется, вам нужна какая-то помощь – после всего пережитого.

– Ты про плен и пытки? Знаешь, никогда так не пьянит воздух свободы и самые обычные вещи – песок, трава, воздух, солнце – чем когда ощущаешь, что мог этого лишиться.

– Я…я понимаю. Но все-таки это не могло пройти бесследно. Ты сам говорил, Давид с Элли не ссорились так раньше, твои сны… – Нет-нет, сны у меня были и раньше.

Что до Давида, знаешь, мне кажется, что он просто зазвездился. Ну то есть, он всегда о себе был не худшего мнения, а тут такое всеобщее внимание – ну вот и возомнил немного лишнего, вскружило голову.

– Но ведь и это проблема, возможно, компенсация… – А согласится ли он видеть это проблемой? Да и потом, он всегда был немного… индюком. – И теперь, естественно, считает себя вправе пожинать лавры, чтобы то, что вы прошли, оказалось «не просто так». – Ну да, пожалуй, но ведь только он… – Что до тебя, мой медвежонок, то ты все-таки стал задумчивее и иногда – печальнее, – Софи нежно поцеловала меня, и я немедленно заключил ее в объятия.

– Твоя проблема в том, – продолжила она серьезным тоном, словно мы только что не целовались, а она была моим психотерапевтом, – что ты привык подавлять свою боль так глубоко, что всем кажется, будто ты лишен чувств. Прости, если это тебя ранит, но мне кажется, что и с Элли… – Да, я сам это давно понял.