Эхо телепортации

– Я потрясен, – финансист развел руками. – Но меня мучает один вопрос. Я правильно понимаю, что ваш принцип основан на создании копий? Вы создаете клон во второй камере, разрушая оригинал в первой?

– Нет-нет! – Саня Злобин присоединился к дискуссии. – Никаких копий! Это тот же объект, что был до перемещения. Представьте: вы идете из одного вагона в другой через тамбур поезда. Вы заносите ногу, и она уже не в первом вагоне, но еще и не в следующем. Относительно первого вагона вашей ноги уже нет. А относительно второго – еще нет.

При этом нога не уничтожается физически, она существует на другом, переходном плане, называемом тамбуром. Мы пока не знаем, как он выглядит изнутри, это предстоит выяснить, проведя массу экспериментов. Но важно, что сам принцип действует! Знали бы вы, как мы намучились, прежде чем получили рабочую версию накопителя!

– Накопителя?

– Устройство, хранящее информацию об объекте на входе и выходе из телепорта, – он указал на большой металлический ящик, скупо мерцающий огнями светодиодов.

– А в чем его функция?

– Он отвечает за перенос сознания. Собирает информацию о мозговой деятельности перемещаемого объекта и контролирует ее сохранность.

Руководитель института кивнул. Повернувшись к финансисту, негромко сказал:

– Валентин Петрович, надеюсь, вы понимаете, что все это значит?

– Догадываюсь. Придется изыскивать новые фонды?

– Фонды? Само собой, но я не об этом. Человечество впервые после изобретения электричества и ядерной энергетики сделало по-настоящему большой шаг вперед.

***

Шесть месяцев спустя.

Звонок застал Саню Злобина в кровати. Он нехотя протянул руку к трубке и посмотрел на номер. За те полгода, что прошли со времени демонстрации телепорта, очень многое изменилось. И не только в жизни самого Александра, рыжего Лёшки Воронцова и Дарьи Казанцевой. Начал меняться мир.

Телепортация неуклонно становилась частью транспортной системы. Пока еще ее кабины были диковинкой, редко встречающейся за пределами крупных городов, но мегаполисы были завоеваны окончательно и бесповоротно.

Никто из троицы инженеров не ожидал, что это случится вот так, сразу. Были опасения, что открытие приберут к рукам военные, повесив гриф секретности на долгие годы. Или что транспортные и топливные компании из кожи вывернутся, но не допустят на рынок конкурента. Однако, все решила большая политика. Появление у государства столь прорывной технологии резко выводило престиж страны на невиданный уровень.