Пока цветёт смородина

– Я извиняюсь за моего друга, мы понимаем, что это очень личный вопрос. Но обстоятельства…

– Нет, имплантов у меня нет.

– Вы сторонник «чистоты»? Но ведь, насколько мне известно, в армии всем ставят те или иные импланты?

– Я уволился еще до того, как солдатам начали массово вживлять такие штуки. А потом… Дело не в убеждениях. Сначала на это не было денег, а теперь – смысла.

– Это очень хорошо! Не удивляйтесь. Мы хотели бы предложить Вам работу. Нам нужен помощник, имеющий физическую силу и крепкие кулаки, если Вы понимаете, о чем я.

– Любопытно. Вы видите меня впервые, но считаете, что я подхожу на роль уличного бойца или телохранителя?

– Вы похожи на человека, который может постоять за себя и других. И, конечно, справиться с переноской оборудования.

– Вам кто-то угрожает? – все-же уточнил Винсент.

По тому, как переглянулись эти люди, Ковальски понял, что угадал. Тем не менее, Шмидт ответил неопределенно:

– У нас есть некоторые трудности. Но об этом рано говорить.

– Да! Представляешь, меня не выпускают даже в магазин! – пожаловалась гостю Мирослава. И быстро показала язык строго взглянувшему на нее Вернеру.

– Поверьте, мы в состоянии оплатить Ваши услуги, – заверил Эдвард и тут же спохватился. – О! Мистер Винсент, простите за бестактность! Сперва я должен был спросить о сумме Вас.

– Не извиняйтесь, пустое. Я благодарен за предложение, но…

– Тысяча долларов в день.

– Сколько?! – Ковальски показалось, что он ослышался.

– Я бы предложил больше, но наш лимит суточных переводов составляет тысячу долларов.

Винсент рассматривал лица собеседников в поисках подвоха. Однако ему не удалось прочитать в них ничего, кроме заинтересованности.

– Буду откровенным, господа. Любое охранное агентство города за эти деньги даст вам тройку отличных бойцов. И пару грузчиков в довесок.

– Мы ценим Вашу честность, – заверил Эдвард. – Но в силу некоторых причин, мы не хотим привлекать внимание частных или государственных структур.

Ковальски задумался.

«Если эти странные ребята не шутят… Уже через десять дней я отдам долг Мяснику. Хотя, уговор был о трех днях? Но это же лучше, чем ничего! С Тони я как-нибудь договорюсь. В конце-то концов, живые деньги им важнее, чем мой труп. Если они поймут, что я действительно смогу достать бабло, переговоры по отсрочке пойдут проще. Решено!»

– Господа, считайте, что вы меня убедили.