Пока цветёт смородина

Хамоватая девица замерла с разинутым ртом. Оставшись одна, она вмиг растеряла свою уверенность.

– Свалила отсюда, быстро! – жестко скомандовал Винсент. – Еще раз попадетесь мне, так легко не отделаетесь!

– Ты пожалеешь! – крикнула та, помогая подняться приятелю с выбитым коленом.

Тот, шипя от боли и обиды, добавил:

– Ничего! Он просто не знает, с кем связался!

– Правда? – Винсент поднял чужой шокер и шагнул к парочке. – Тогда я сейчас выверну тебя наизнанку и посмотрю. Действительно интересно, кто это мне попался?

Хулиганка побледнела.

Подхватив друга, быстро потащила его прочь. И правильно сделала. Немногочисленные прохожие ускоряли шаг, делая вид, что происходящее их не касалось. И если бы по асфальту размазали самого Ковальски, все было бы точно так же. Бедный район, никому нет дела до чужих проблем. И копов, как всегда, нет рядом. Впрочем, сейчас это только на руку.

Винсент убрал трофейный шокер в карман и с сожалением посмотрел на испорченную канистру. Вспоротая во время драки ножом, она стремительно теряла содержимое.

– Вот незадача! Наверное, придется вернуться в магазин.

– Забей. Вторая цела? Ну, и отлично. Нашему Твитти на неделю хватит. Потом еще раз сходим.

– А кто это, Твитти?

– Барсук. Тот самый, которого ты еще не видел.

– Так вода для него?

– Ага, в точку.

– А вы что пьете?

– Обычную, водопроводную, из фильтра. Твитти такую вредно.

– А людям, значит, не вредно?

Мира пожала плечами.

– Хорошо у вас барсуку живется. Ладно, пошли домой, раз так.

***

Полетти остановился у глухого тупичка. Коротко свистнул, потом еще раз. В темноте за мусорными баками вспыхнули три пары желтых глаз. Они внимательно осмотрели детектива.

– Смелее, друзья мои! Вы же узнали старину Макса?

Три бродячих пса осторожно вылезли из убежища и медленно пошли к полицейскому. Макс сунул руку под плащ. Собаки неуверенно вильнули хвостами.

– А что это тут у нас, ребята? – Полетти вынул упаковку корма и с легким треском надорвал ее.

Хвосты закрутились, выписывая восьмерки.

– Лопайте в удовольствие, – голос Макса потеплел, приобретая отеческие нотки.

Собаки суетливо кружились вокруг угощения, лилово-розовые языки мелькали с невероятной быстротой. Набив животы, дворняги довольно терлись о человечка, норовя поймать и лизнуть гладившую их руку.

– Как твоя лапа, дружок? – детектив склонился над одним из псов, осматривая старую медицинскую повязку. – Что-то она у тебя медленно заживает.