Аппендикс теории старика Фрейда

Возможно, сказывался прием успокаивающих лекарств, Это говорило о том, что Кусков все-таки принимает успокоительные препараты. Интересны были ответы на вопросы о совершенном им преступлении.

– Сейчас я не могу сказать, почему я это сделал. Тогда я ведь знал, что Галя от меня беременна. Мне тогда в какие-то моменты показалось, что я, убивая, избавляюсь от какого-то монстра. Этого монстра должна была родить Галина. Почему-то мне казалось, что я делаю благое дело, избавляя мир от чудовища. Почему убил ее мать, я вообще сказать не могу.

Вот тут я честно, этого момента не помню. Все было охвачено одним событием. Я видел фотографии своих жертв. Мне становилось страшно от увиденного. Я не понимаю, откуда эта жестокость во мне. Я помню, что взял нож и пошел убивать зло. Подробности стерлись из моей памяти. Я помню, что сделал это, и внутри наступило какое-то облегчение. Я помню окровавленный нож и руки. Я после этого все тщательно вымыл. Я не чувствовал того, что я совершил преступление. Понимание этого пришло потом, в камере. Что творилось в моей голове тогда, я не понимаю. Чувство про необходимость уничтожения зла возникло как-то неожиданно. Раньше я ведь искренне радовался, что у нас будет ребенок, что я буду его воспитывать. Куда это в тот момент умчалось, я сказать не могу.

Лариса подолгу анализировала услышанное и увиденное на сеансах. Она видела, что по всем научным трактатам и теориям на момент совершения преступления у него, действительно, было обострение маниакальной шизофрении.

Он был, действительно, опасен. Перед ней стоял вопрос о необходимости проведения новых обследований, для того, чтобы выявить возможность и условия возникновения новых приступов. От этого многое зависело. Лариса понимала всю ответственность за этого пациента перед обществом. Не увидеть вероятность возникновения приступа означало обречь окружающих на опасность встречи с ним. Пока ничто не указывало на то, что болезнь может повториться.

Сеансы продолжались. Кусков приходил на них, не опаздывая.

Медсестру к этой работе Лариса не привлекала. Они вдвоем по несколько часов сидели и говорили, пили чай. Лариса делала свои пометки в большой тетради, которую выделила для одного пациента. Многое ей показалось интересным, что она и фиксировала. В душе она думала, что такая тетрадь может стать основой для написания кандидатской диссертации. Работа ей была интересна. Она использовала имеющиеся методики и внедряла частично свои, о которых думала еще в институте.