Беня. Сборник рассказов

…Не каждый может похвастать, что снимался у Эйзенштейна. Ох, не каждый! А сейчас, может быть, он один такой остался. Не важно, что третья серия "Ивана Грозного" так и не была закончена. Важен сам факт актерской работы под руководством Сергея Михайловича. Не важно, что в массовке. Главное – творческая атмосфера вокруг гения, ее неповторимая наэлектризованность.

"На «Мосфильме» сейчас какие-то склады, если и снимают, то попсу для телевидения. Иннокентий помер… Ролан тоже… Михаил Ильич Ромм дал бы, но он еще в 71-м ушел… Кому же позвонить?.

."

Деньги в конце-концов нашлись, и Владлену Моисеевичу сделали операцию шунтирования коронарных сосудов сердца. Он ожил, стал много гулять, но тень заботы не сходила с его порозовевшего лица. "Долги проклятые!" – то и дело непроизвольно срывалось с его губ. Дочке-библиотекарше их никогда не отдать. Надо что-то придумать самому.

Помог совет соседа – хоккейного тренера, объехавшего полмира:

– Ты бы, Моисеич, прокатился на гастроли в Америку – вот бы и поднял хозяйство.

И машину бы на ноги поставил. Я там такую мелюзгу встречал, зелень куют только так, а ты все-таки человек с именем.

– Да у меня и на билет не найдется.

– И не надо! Доверься профессионалам. Я тебе добуду телефончик. Все твои расходы – только один международный звонок. А потом пусть этот импресарио тебе сам звонит, они богатые.

Это может показаться чудом, но все произошло именно так, как говорил сосед. Фамилия «Прикольский» буквально загипнотизировала заокеанского антрепренера.

Правда, помимо первого звонка, пришлось заплатить еще за отправку факсом текста договора с подписью о серии из 30 выступлений в США и Канаде. Сценический костюм после химчистки выглядел почти новым…

– Не пей там воду из-под крана! – сказала Соня в Шереметьево.

– А что же пить?

– Только из бутылок. Ну, и соки всякие.

– Почему?

– Пронесет, вот почему!

Соня как в воду смотрела. Хотя Владлен Моисеевич из-под крана в самолете не хлебал, живот от непривычных заграничных угощений все же схватило.

Первое, что он спросил в Нью-Йорке у встретившего его очень толстого, но при этом подвижного, как ртуть, импресарио, было: "Где тут у вас туалет?" По дороге на квартиру к «друзьям» пришлось остановиться у какого-то большого магазина и еще раз сбегать…

Из-за разницы во времени спать хотелось смертельно, но «друзья» – совершенно незнакомые иммигранты, опять угощали и мучили до поздней ночи расспросами. Пришлось выпить рюмку водки.