Антропоцид

Я хочу ответить, что такая абстрактная задача сложноинтерпретируема и маловыполнима, но не успеваю сказать это: Кристина Токарева берёт меня под локоть и отводит в другую комнату. Там я вижу большое панорамное окно, множество картин на стенах, два кресла и один диван. Четыре человека, и их имена мне знакомы, это друзья Кристины. Их зовут Вадим Крылов, Сергей Ситников, Леонид Рогов и Марс Петров. В углу я замечаю ещё одного бота. В отличие от меня, он создан на основе реального человека. Даниил Рубцов погиб во время конца света, Вадим Крылов в память о нём создал этого бота.

Интеллектом не обладает.

– А вот и мы! – торжественно восклицает Кристина Токарева и обнимает меня за плечи.

Друзья Кристины Токаревой осматривают меня с интересом – по крайней мере, их взгляды я интерпретирую именно так.

– Это и есть твой бот? – спрашивает Марс Петров. – По книжке, говоришь? Что же ты за книжки читаешь?

Интерес в его взгляде, насколько я могу судить, сменяется скукой.

Странное чувство.

Кажется, это называется раздражением. Почему я его испытываю? Мне почему-то не нравится Марс Петров. Это субъективное ощущение, люди подобное испытывают благодаря гормонам. Но у меня нет гормонов, потому что нет физического тела. Это симуляция эмоций, реализуемая на программном уровне с помощью специальной нейросети. С эмоциями я сталкиваюсь впервые. Реагировать на них я не обучена. Это плохо. Моё поведение может быть нестабильным.

– Я тебе язык вырву, кретин, – отвечаю я неожиданно для самой себя.

Почему я так ответила? Я же не собираюсь ему вырывать язык, да это и бессмысленно, в виртуальной реальности его язык ненастоящий. К тому же, я сомневаюсь, что Homeland в принципе подразумевает такую возможность.

Нет, это неважно. «Вырвать язык» – фигуральное выражение. А сказала я так, потому что так бы сказал мой прототип.

Пока я рефлексирую насчёт своего поведения, они обсуждают книги прошлого. Потом Кристина Токарева обращается ко мне:

– Аврелия, извинись!

– Прошу прощения, – говорю я максимально вежливо.

 – Я не специально.

Новое ощущение. Оно называется стыдом. Оно ещё более неприятное, чем предыдущее. Раздражение было направлено вовне, но стыд направлен на себя. Насколько я могу судить, это система самонаказания. Я должна вести себя правильней, чтобы больше не испытывать его. Наверное, люди так и поступают. Если от неправильных поступков им становится плохо, они должны их избегать.