Антропоцид

– Взаимоотношения людей – это очень сложно. Кто ты мне? Хозяйка? Мать?

Кристина улыбается, потом задумчиво вздыхает.

– Я человек, который рядом. Аврелия, мы с тобой на равных. Хорошо?

– Хорошо. Я вижу, что ты хороший человек. И Вадим Крылов – хороший человек. Неудивительно, что он тебе нравится. Это не взаимно?

Да, я смогла понять, почему Кристине Токаревой было неприятно, когда Алиса целовала Вадима Крылова. Возможно, я поторопилась сформулировать своё предположение в утверждение, но людям свойственно так делать.

А я должна вести себя как человек. К тому же, мой прототип достаточно непосредственен и бескомпромиссен в суждениях.

– Так! То, что мы на равных, не означает, что ты можешь задавать мне такие вопросы.

Судя по всему, мои слова не нравятся Кристине Токаревой. Это меня пугает, так как я не должна доставлять людям дискмфорт. Особенно, своей хозяйке.

– Прошу прощения. Я учту это замечание. И ещё вопрос.

Марс Петров… Он меня пугает.

Кристина Токарева смеётся.

– Не бойся его. Просто он любит всех раздражать. Поэтому мы, в свою очередь, любим раздражать его. Пошли внутрь, а то дождь, и что-то холодно становится. И кстати, бросай вот эти «Вадим Крылов», «Марс Петров». Просто имена. Без фамилий.

Всё-таки человеческие взаимоотношения – это слишком сложно. Мне ещё многому предстоит научиться, потому что Кристина явно ждёт от меня человеческого поведения.

А я должна слушаться свою хозяйку, хоть мы и на равных.

Константин

На Венере есть цветы. Они выращивают множество самых разнообразных растений в теплицах. Кроме того, на каждой базе есть что-то вроде дендрария. Мы везём им семена, но своих цветов на кораблях программы «Ковчег» нет. Очень жаль, сейчас они пришлись бы кстати.

Всё, чего мне хочется сейчас, – ухватиться за соломинку. Я совсем опустил руки. До вчерашнего дня я жил как в тумане, будучи уверенным, что жизнь закончилась.

Причём произошло это не в момент апокалипсиса, нет. Она закончилась намного раньше, а конец света лишь поставил жирную точку.

Но это всё до вчерашнего дня.

Проявив немного смекалки, я всё-таки смог погладить рубашку. Пришлось поторговаться с поварами за сотейник с кипятком, который и стал моим утюгом. Когда держал его в руке, думал о том, в каком же несправедливом мире мы живём.