Антропоцид

По её щеке стекает одинокая слеза. Я заглядываю в её глаза: грузный взгляд сверлит вездесущую пустоту.

Я отпускаю её руку и обнимаю за плечи, прижимая к себе.

– Прости, – говорит она сквозь слёзы, поднимает на меня глаза и спрашивает чуть более спокойно: – А твой сын?

– Что мой сын?

– Расскажешь о Вадиме?

Понимаю, она хочет отвлечься. Вот только как ни крути, история всё равно какая-то грустная получится. Мир в последнее время вообще не богат на позитивные истории.

– Вадим, он… хороший парень. Талантлив в математике, программированием увлекается.

Создал вот в виртуальности бота своей…

Я запинаюсь. В первые же секунды облажался и свёл всё к неприятной теме. Но деваться уже некуда, и я договариваю:

– Своей матери.

– Она погибла при апокалипсисе?

– Нет. Год назад от рака. Забавно, да? Космолёты строим, базы на Венере, уже программу терраформирования начали, создали все эти нейроинтерфейсы, научились спин элементарным частицам задавать, а рак так и не можем победить.

Лиза сильнее прижимается ко мне.

– Ох, Костя… Соболезную тебе. Но главное, что вы есть друг у друга, верно?

– Есть ли?

Голос разума уже орёт во мне:

«Что ты делаешь, дебил?! Ей и без твоей боли плохо, замолчи!»

Но я очень хочу выговориться.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Лиза.

Ну всё, теперь точно не получится свернуть эту тему.

– Когда умирала моя жена, Вадим повёл себя с ней не очень хорошо. Знаю, ему ещё пятнадцати не было… Но я не могу его простить. Пытаюсь простить, заново полюбить… Но не получается.

Кажется, мой сын погиб вместе с ней.

– Костя, не говори так. Что бы там ни произошло, вы должны держаться вместе, а не отдаляться.

Она права. Безусловно, она права, я и сам это понимаю, но как можно заставить себя полюбить? В уме простить легко, в душе – намного сложнее. Мне с этим даже психотерапевт не смог помочь, а сейчас ещё одного, наверное, уже и не отыщешь.

А если зарыться в проблему ещё глубже, то можно окончательно с ума сойти. Да так, что любая Амальгама покажется образцово адекватной.

Понятно, когда я разлюбил Вадима. Главный вопрос, который мучает меня всё это время, который мучил меня ещё до смерти Сони: когда я разлюбил её?

Когда я вообще разучился любить?

У меня не погиб любимый человек, нет. Погибла часть меня. В какой-то момент – уже не помню даже, в какой – я понял, что больше не люблю Соню. Я просто осознал это, вспоминая былое. То, как нам было хорошо друг другу когда-то раньше.