Прощание с Гоа. Реанимация

Вышла и заведующая в наброшенном на плечи пальто, тоже закурила и вкрадчиво сказала, что начальство у них стебанутое, но надо потерпеть минут пять, не более. Ибо всё это долго не продлится. Тут появился молодой охранник и прокричал: «Отбой»! Сопроводив радостную весть ещё одним не самым литературным словом. Народ даже не успел докурить. Потому ехидно стал хихикать и возмущаться: уж объявлять тревогу, так по полной программе.

– Ну всё, работать, работать, – засуетилась начальница, туша о консервную банку половину сигареты.

И, повернувшись к Артёму, добавила: – Вы уж извините.

– Ничего, я привычный. Ну, видимо, сегодня не мой день, как говорят американцы, – ответил он.

Ему пришлось просидеть ещё пятнадцать минут возле заветной двери, пока по коридору опять не прошла начальница. Увидев его, она удивилась, вошла в кабинет кардиолога и грозно воскликнула: «Вы что? Вас пациент уже полчаса ждёт! – и, далее, Артёму: – Проходите, пожалуйста».

Он вошёл, пропустив выходившую навстречу из кабинета женщину, и увидел дожёвывающего чего-то врача, невысокую и не очень молодую женщину.

– Приятного аппетита, конечно, но я уже собирался уходить, – возмущение ещё больше запульсировало в висках. – То в войнушку играете, то обедаете…

– Извините, я думала, вы ушли ещё раньше, до тревоги. Я все учения в кабинете просидела, решила, что вы расстроились и ушли, не дожидаясь…

Пульсация в висках усилилась и дошла до вибрации и спазмов. Видимо, невозмутимость жующего кардиолога и его пофигистский тон ещё больше подняли артериальное давление.

А тут ещё доктор, стряхнув рукавом крошки со стола, попросила его левую руку для измерения этого самого давления.

– Мне бы ЭКГ сделать, – показал он взглядом на стоящую рядом кушетку и измерительный аппарат. – Мне бумажка для операции по замене хрусталика нужна.

– Подождите, сначала давление измерим, порядок такой, – она накачивала грушей воздух в манжету тонометра.

Глаза её округлились. Артём следил за взглядом доктора, и сам прифигел от увиденного, но виду не подал.

Стрелка на приборе дёрнулась на цифре двести восемьдесят! То есть систолическое, в простонародье верхнее давление более чем в два с половиной раза превышало норму. Показатель нижнего – диастолического он даже не стал себе запоминать, стрелка перестала двигаться рывками где-то в районе показателя двести миллиметров ртутного столба.

– Вы давно прибор проверяли? – спросил он врача.