Многомирие: Колизей

«Или это от нервов?»

– Верните всё как было, – прошептал я, а потом закричал: – Верните всё как было, чёрт!

Люди стали оборачиваться на меня, глядя как на психа. В общем-то, они были правы, я действительно псих. Нормальные люди альтернативных миров не видят.

В полной растерянности я пошёл вперёд и стал озираться: повсюду стояли лавочки да магазинчики. Я остановился возле палатки с прессой и различной печатной продукцией и, подобно Марти МакФлаю, стал высматривать год на газете.

«И на кой чёрт мне сдался год? Для античности здесь многовато машин и мобильных».

Месяц совпадал, а за ним следовал, очевидно, год: «MMDCCLXXII AUC». Моих знаний в области римских цифр пока хватало лишь на то, чтобы понять, что сейчас две тысячи сколько-то там второй год.

«AUC – это что такое, интересно? По логике, наверное, что-то типа «нашей эры». Если здесь, конечно, летоисчисление от Рождества Христова, что не факт. Две тысячи? Похоже, что вариант с будущим, в котором Рим стал независимым государством, отпадает.

Если только это не произойдёт в ближайшие годы, что очень маловероятно. Ну или если они не взяли какую-то совсем неочевидную точку отсчёта».

Я немножко отвлёкся, но паника стала возвращаться.

Что делать, если оказываешься в другой реальности? К такому никто не готов, и плана вменяемых действий просто нет. Так что мне оставалось лишь щипать себя в надежде, что я сплю – было больно. Впрочем, кто сказал, что во сне нельзя испытать боль? Книги да кино?

«Только бы проснуться поскорей…»

Но для сна всё выглядело слишком реальным и осязаемым.

– Эй, ты! – раздалось у меня за спиной.

Я повернулся и увидел человека в чёрной форме. Незнакомая символика, никаких надписей, но, очевидно, это была форма. Тем более, я заметил на ней погоны с двумя орлами.

– Прошу предъявить документы, – сказал он.

– Ты кто? – спросил я. В латыни множественное число в отношении одного человека не употреблялось.

Вопрос был лишь в том, применимо ли это к современному мёртвому (но живому) языку. Так или иначе, я предпочёл выглядеть бестактным, нежели идиотом.

– Тессарий корпуса вигилов Марк Домиций Скавенгер, – спокойно представился он. – Тебе придётся пройти со мной.

«Какие ещё вигилы? Чёрт его знает, но выглядит и говорит он как полицейский», – подумал я.

– А что я сделал? – стал я недоумевать. Ответом был сильный крепкий захват.