Офицер Вайрочаны

Вадик, так зовут напарника, вдруг громко позвал меня, кричал, чтоб я на что-то посмотрел. Меня, когда я направился к нему, почему-то трясти стало, и какой-то страх охватил, я с опаской заглянул туда… – Тут говорящий ткнул пальцем в дверь зала номер четыре. – И вдруг такая яркая вспышка как шандарахнет! Понимаете, полумрак, и вдруг стало ясно, как в Анапе в полдень, и слезы полились… Понимаете, как в детстве, когда на солнце смотришь…

Трезубцев с удивлением посмотрел на охранника.

– Я успел заметить, что череп – этот, круглый, что вы из Перу привезли, – как бы горит, а Вадик, тот очень близко нему стоял, прямо на вспышку, видимо, и напоролся.

Смотрю на него, а он висит в воздухе. И так где-то три раза череп светился, а может, и четыре. Потом Вадик упал, я подождал немного и оттащил его к дверям подальше, он без сознания там лежит.

Охранник показал рукой на зал с табличкой «Культура доколумбовой Америки».

– Я слушаю, слушаю, – профессор старался производить впечатление владеющего ситуацией человека, хотя мало что понял из этого сумбурного рассказа.

И тут раздался звонок. Оба вздрогнули. Кто-то выбрал не самое удачное время: полчетвёртого утра. Звук доносился из каптёрки охраны.

– Сигнал автоматически пересылается после 22 часов к нам, – шёпотом сообщил охранник.

– Я знаю.

Трезубцев прошёл в небольшое помещение, спрятанное под лестницей, и, немного помедлив, как бы чувствуя, что жизнь его от этого простого движения навсегда изменится, взял трубку.

– Слушаю.

В ответ прозвучал мягкий, приятного тембра баритон:

– Владимир Сергеевич?

– Да.

– У нас нет времени для объяснений, я – помощник Президента по чрезвычайным ситуациям. Задам вам сейчас несколько вопросов, отвечать прошу быстро и конкретно. – Голос стал твёрже. – Есть ли угроза для вашей или ваших жизней?

– Нет, по крайней мере, таковая мне не известна.

– Происходит или же произошло нечто необычное внутри здания?

Трезубцев на миг задумался:

– Произошло.

– Вы знаете причину?

– Нет.

Профессор неожиданно резким голосом продолжил:

– Больше я отвечать не стану. С таким же успехом вы можете назваться ангелом господним, а этот телефон – не прямая связь с Кремлём!

В ответ небольшая пауза, и снова приятным баритоном:

– Браво, господин профессор. Самообладание ваше достойно восхищения. Сейчас спецподразделение войдёт в здание, проведёт необходимые действия, и ангел господний будет рад пожать вам руку.