Офицер Вайрочаны

Трезубцев пробежал глазами документ и поставил под ним свою подпись. Затем, усмехнувшись, добавил:

– Ирония судьбы – Академия наук и фантазёр Трезубцев вместе.

– Да вы и сейчас для них фантазёр. Только те из академиков, кто непосредственно связан с космическими программами, знают о произошедшем одностороннем контакте.

Горин взял подписанный документ, аккуратно положил в папку, затем внимательно посмотрел на профессора и спросил:

– Вы свыклись с тем, что ОНИ существуют?

Владимир Сергеевич задумался на секунду и ответил:

– Первые дни я был в трансе.

Мысли только об одном: кто они, какие, что хотят? Увижу ли я их цивилизацию? Доживу ли? Но время шло, и я захотел сначала пить, потом есть, надеюсь, вы меня правильно понимаете, повседневность потихоньку брала своё. И единственное, что меня стало заботить, это мысль о том, когда я вам понадоблюсь. Интуитивно я верил, что наша встреча в музее не последняя, и просто ждал.

– И дождались.

– Дождался… Сон разума порождает чудовищ.

Каждому, кто знает о контакте, я бы посоветовал уйти с головой в работу, а потом время притупит восприятие случившегося, и оно станет приемлемым для сознания.

Помощник Президента уважительно взглянул на Трезубцева. Ясный ум собеседника и его умение найтись в каждой ситуации вызывали восхищение.

Профессор встал:

– У меня встреча с Барштейном. Он сегодня прилетел в Москву готовить экипировку.

– Конечно, конечно. Мы будем вынуждены тщательно проверить каждого из вашего списка, Владимир Сергеевич.

Вы понимаете?

– Понимаю.

Они пожали друг другу руки, и профессор вышел. Горин подошёл к дивану и буквально упал на него. «А, чёрт с ним, посплю» – это было последнее, о чём он подумал, закрыв глаза.

Глава 10

– Боже мой, это невозможно! Я разговаривала с ней три дня назад, и всё было нормально!

– К сожалению, это случилось, Магда. Я забрал её из больницы, сейчас она спит.

Ганс Грасс, депутат бундестага, старый и преданный друг Магдалены Брайтнер, нервно ходил по своей берлинской квартире, ощущая себя полнейшим ничтожеством: единственная женщина, которую он когда-либо любил, доверила ему свою дочь, а он не уследил:

– Врач сказал, что опасаться нечего.

Процесс был вовремя остановлен.

– Какой процесс, Ганс?! Какой, к чёрту, процесс? Это – психика. В дьявольской гонке за успехом в угоду собственному честолюбию я потеряла контроль над моим ребёнком.