Побег из ада, или Исповедь паникера

Ученые говорят, что человек начинает помнить свою жизнь, начиная с трех лет. Видимо, правильно распорядилась природа, если выбрала такой срок. Ведь до этого времени мы совершенно беспомощны, уязвимы и не чувствуем даже инстинкта самосохранения. Мы держимся за мамину юбку, зная, что только она может уберечь нас от всех ужасов этого огромного мира. Когда нам хорошо и этот мир исполняет наши желания, мы смеемся. Когда нет, становится плохо, что бывает значительно чаще, и мы начинаем кричать. Какой был бы ужас, если бы мы все это помнили.

Первое воспоминание об этом мире напоминало о боли и страхе. Это случилось, когда мне было четыре с половиной года, как и моей погибшей сестре. Видимо, судьба отмерила нам с ней один и тот же срок, чтобы отправить к Богу наши невинные души.

В тот майский день мы пришли с мамой к ее подруге перебирать картошку. Мне объяснили: если у перезимовавшей картофелины убрать выросшие за зиму хвостики, а потом посадить в землю, то по осени она может превратиться во много картошин.

У нас в Белоруссии это была основная еда, и взрослые относились к этому процессу очень серьезно, поэтому я могу понять мою маму: она не заметила, как я вышел на улицу.

Я огляделся по сторонам и увидел напротив керосиновую лавку.

Мы часто ходили туда с родителями для того, чтобы заправить наш керогаз. Это такое устройство, на котором мама готовила нам еду. Ни газовых, ни электрических плит в нашей глухой провинции тогда еще не было. Мне очень нравился запах этого керосина.

И я всегда шел туда как на праздник.

И поэтому в тот день я быстро перебежал дорогу, забежал в лавку и начал вдыхать этот прекрасный аромат. Когда у меня закружилась голова, я выскочил на улицу и увидел, что где-то вдалеке по дороге едет колонна велосипедистов. Они были так далеко, что у меня не было никакого сомнения: я успею перебежать эту маленькую дорогу и вернуться к маме. Но, видимо, керосиновый угар сделал свое дело, и у меня нарушилась пространственная ориентация. Когда я сделал первый шаг, то сразу стал виновником большой велосипедной аварии.

Я мгновенно оказался в основании огромной кучи из велосипедистов и их железных коней. Помню страшную боль во всем своем маленьком теле, скрежет металла, вижу порванные цепи, вылетающие из погнутых колес спицы. Помню, как я пытаюсь пролезть через велосипедную раму, которая была передо мной. Сколько я пролежал в основании этой кучи – уже не помню. Помню только ощущение нехватки воздуха.