Побег из ада, или Исповедь паникера

Причинить кому-то боль никогда не входило в его жизненный сценарий, тем более сегодня.

«Вот это место мне подойдет», – Павел остановил машину около старой пятиэтажки, подготовленной к сносу, и зашел в подъезд. Пустой дверной проем на втором этаже манил к себе умирающим светом. Переступив через порог и сделав несколько шагов в чужое прошлое, он увидел в середине небольшой комнаты накрытый газетой ящик, на котором разместились бутылка водки и нехитрая закуска. Огонь свечи выдергивал из темноты лица человекоподобных существ неопределенного возраста и пола.

Неожиданное появление незнакомца и, возможно, его облик начали рисовать гримасы ужаса на истерзанных пороками лицах. Судорога сжала горло одного из сидящих, и из него начала фонтанировать недопитая водка.

– Доктор Смерть! – прокричал бомж и с диким ревом бросился в окно.

За ним последовало и второе существо, чем-то похожее на женщину.

«Как-то неудобно получилось. Испортил хозяевам романтический ужин. Чем я их так напугал? Да, нервишки у них ни к черту.

Это ж надо так любить жизнь, что, даже находясь на ее дне, цепляться за нее из последних сил». Павел выглянул в окно и искренне позавидовал этим людям, бесформенные тени которых в свете фонарей метались по двору.

Они еще ценят и берегут, как могут, свою жизнь, а он уже нет.

Если бы герой посмотрел сейчас на себя со стороны, то увидел бы высокого худощавого мужчину в черном кожаном плаще и шляпе. На его бескровном лице каким-то нехорошим блеском сверкали большие зеленые глаза, спутники беды и печали.

В правой руке он сжимал старый потертый саквояж, которым пользовались врачи еще в дореволюционную эпоху. С ним раньше Павел любил ходить в баню.

Он не знал, что не так давно местный участковый пустил слух среди обитателей подвалов и чердаков своего района, пытаясь от них избавиться, будто по ночам какой-то врач-маньяк выходит на охоту и, найдя уснувших бомжей, делает им смертельную инъекцию. Постояльцы полуразрушенных хрущевок сразу прозвали неизвестного убийцу «Доктор Смерть».

Если бы Павел об этом знал, то с пониманием отнесся к последствиям этой неожиданной встречи. Все-таки странно устроена эта жизнь, подумал он, если эти бомжи, в чьих жизнях отсутствовал всякий смысл, останутся живы, а он, который каждую секунду своей жизни пытался сделать осмысленной, сегодня решил себя убить.

Хотя здесь нет никакого вселенского парадокса. Даже если сравнить благоухающую кучу навоза с мыслью гения, и то и другое имеют место быть.