Гончая Бера

Зажигать огонь было опасно, да и не нужно. Все повороты и выступы давно впечатались в память, а вот пробившийся из-под валуна лучик в ночи куда как заметен и подозрителен.

Отодвинув завесу сплетенных корней, парень откинул обросший дерном дощатый щит и оказался под ивой, нависшей над обрывом. Отряхнулся, выпрямился и расправил плечи, вдохнув воздух полной грудью. Ароматный степной ветер ударил в лицо, перебирая волосы, сдувая затхлый запах земли и грибов.

Хмурые стены города возвышалась где-то за спиной, скрытые рощей.

Слева и впереди, вдоль искрящейся лунным серебром кольчужной ленты реки, чернели лоскуты полей и выгонов, а справа за холмами, раскинулась вольная степь, беспредельная, как звездный купол над ней.

– Зоул, Зоул проснись! – его трясли за плечо. С трудом разлепив налитые тяжестью веки, он увидел испуганное лицо Савина.

Зимер уже сидел рядом, протирая глаза.

– Вставайте, вставайте… Сейчас мне… Сами почуете… Великая Мать, Жар небес, заступись за детей своих…

Вожак молодых Каланов, с дрожащими от страха губами – зрелище столь необычное, что Зоул мгновенно проснулся.

Зимер уже подбрасывал сучья в костер, разрубая их своим топором. Пламя радостно загудело, выбрасывая в небо снопы искр, ярко осветив и ложбину, где они устроили лагерь, и кусты, тянущие к костру сухие корявые ветви. Зоул принялся с шумом ломать их, сбрасывая вниз к огню. Потом случайно глянул в сторону холма и замер, не в силах отвести глаз.

Звездные лучи призрачной дымкой стекали с берегов небесной реки, облекая одинокий менгир сверкающим ореолом.

Казалось, он сияет своим внутренним светом. Каменный великан манил к себе. Из его недр исходил едва различимый, но властный зов. Черные трещины четко проступили на белоснежных боках, складываясь в неведомые руны.

«Руны, – какое странное слово, откуда я знаю его? Руны – говорящие знаки, застывшие звуки. Слово из прошлого… Когда-то я умел оживлять мертвые слова, превращать в звуки, читать их…»

Со стороны леса, оборвав тонкую нить призыва, накатила волна холода, ненависти и злобы, ощутимая до тошноты, до боли в затылке.

Охранный круг вспыхнул малиновым огнем, силясь защитить укрывшихся внутри него.

Савин вскинул руку с дротиком, словно заслоняя глаза от света. Зимер выпрямился, выронив топор, схватился за амулет на груди, глядя в сторону надвигающейся опасности.

Только белый каменный великан продолжал все так же безмятежно пить лунный свет. Рядом послышался лихорадочный шепот.