Исчезновения в Гальштате

Ночью вчера просыпаюсь – я вообще часто просыпаюсь ночью – и просто лежу, смотрю в окно, там у нас во дворе дерево, ну, помнишь?.. Под которым ты меня ждал в наш первый день? Я проснулся этой ночью и ужасно испугался… ну, что ты уедешь и больше не вернешься, и я тогда даже не знаю, как мне жить дальше. Так мне страшно и жалко себя стало, я даже хотел тебе эсэмэску послать, ты же мне много денег на телефон положил, но я потом решил, что не надо тебя ночью будить…

– Вот и зря! Мог бы и написать, я бы ответил. Пойми, Саша, если я буду твоим ну… ну, как отец тебе, то я обязан быть с тобой во всем – и когда тебе очень хорошо, и когда тебе плохо, страшно, больно.

Родной человек для того и нужен ребенку, чтобы он всегда чувствовал себя защищенным от всех бед и страхов. Так что звони и пиши мне, когда я тебе нужен. Договорились?

– Да. Спасибо.

– Но учти. Если мы действительно семьей будем, то и я имею права тебе иногда жаловаться и искать в тебе сочувствие. Так что не удивляйся, если я тоже иногда буду тебе писать о своих проблемах и болях.

Ладно?

– Да… конечно… пиши. Я вообще-то умею жалеть. Не смейся, но ты сейчас про Кирюшу говорил – я с ним часто наедине говорю, или мы просто молчим – и да: прав Игоряша: Кире очень трудно живется, но я не знаю, как ему помочь. Иногда он просто скулит, а я просто сижу и слушаю его, и ему становится легче. Я боюсь, что, когда ты меня заберешь, ему совсем не с кем будет даже поговорить по душам.

– Кирюша – это проблема, но у меня есть кое-какие решения.

Давай об этом после поговорим, скоро ведь уже вечер, а у нас еще так много всего друг другу не рассказано. Я еще хочу тебя спросить про твоего отца. Он пил раньше? Когда твоя мать еще была жива? Или это он после ее смерти не смог с собой совладать?

– Я не знаю. И мне некому об этом рассказать, но, наверное, он тогда так не пил.

– Я не просто так о твоем отце спрашиваю. Просто боюсь… ну, ты, Саша, встань на мое место: вот все у нас, даст Бог, с тобой сладится, ты ко мне в Москву переедешь, будет у нас семья.

А потом в один не прекрасный день приедет твой отец и захочет тебя вернуть. Ну, конечно, ты уже будешь скоро совершеннолетним, но зов крови, знаешь ли, тоже существует, и ты захочешь к нему, уедешь от меня – это, конечно, твое законное право, но мне-то как тогда быть?! Я же привыкну к тебе, даже и сейчас уже немного привык; мне это тяжко очень будет.

– Да что ты! Даже не думай об этом. Не нужен я ему. Да и он мне теперь не нужен.