Исчезновения в Гальштате

Но это была какая-то сила, которой невозможно сопротивляться. И это был такой ужас! Такой!.. Я не могу его даже описать. Мне никогда такое не снилось. И мне кажется, что это было наяву. Не могу забыть этот ужас и никогда не смогу.

– Это просто дурной сон, завтра тебе приснится что-то приятное. Типа твоей Катьки голой, – пытался я его рассмешить. – Или как Медведев дамочек изображал на конкурсе чтецов.

– Ты не понял. После того, что я почувствовал, я уже никогда не смогу быть таким, как раньше… никогда… потому что знаю, что это есть.

– Что «это»? Что «есть»? – допытывался я.

Но нас прервал Игоряша, который пришел в нашу комнату вместо медсестры. Видимо, Лидуха не зря знает нас с детства как облупленных. Она сразу почувствовала, что дело не в плохом самочувствии, а что-то другое случилось, что-то с психикой. Вот и пошла сразу же за Игоряшей. Лучше него в девяносто шестом никто не может пацана понять и успокоить. Это уже десятки раз проверено. Я хотел выйти из комнаты, но Игоряша остановил меня:

– Посиди еще, Саша.

Немного опоздаешь на урок. Не страшно.

Он подвинул стул к кровати Витямбы и сообщил спокойным мягким голосом:

– Когда я был маленький, а я был очень ранимый толстый мальчик, моя мама иногда сама разрешала мне прогуливать уроки. Придет ко мне утром, чтобы разбудить в школу… Но потом посидит у меня на кровати полминуточки, посмотрит на меня и говорит:

– Давай ты сегодня, Игоречек, в школу не пойдешь. Ну, как будто бы ты ее проспал. К третьему уроку отправишься.

Я тебе напишу записку для учительницы, что у нас трубу прорвало и ты мне помогал воду собирать с пола. Соврем немножко твоей Алевтине Константиновне. А ты поспишь зато еще часик или просто так в кровати поваляешься. – Как-то мама всегда чувствовала, когда мне надо просто немного расслабиться, полениться… Все мамы, мне кажется, это у своих детей чувствуют… Жаль, что у вас обоих нет мам. Вас приходится самим регулировать свои прогулы. И свою лень.

– У меня мать есть, – уточнил Витямба, – просто она сидит.

– Да? – удивился Игоряша. Впрочем, я почему-то был уверен, что он отлично знает этот факт из личного дела Бушилова. – Не знал. А за что сидит? Какая у нее статья?

– Убийство, – отрывисто ответил Витямба.

– Ого! – опять якобы удивился Игоряша. – Так ты из крутой семейки! И кого маменька укокошила? Кого-то из родственничков? Или посторонних?

– Сожителя. – И Витька сел в кровати. – Ревность и алкоголь…

– Ну, как-нибудь расскажешь.