Утопическая элегия. Эпос

Ходил по городу в состоянии легкого опьянения, с ощущением того, что с моей физиономии не сходит идиотская улыбка. При этом никто не шарахался от меня, каждый старался вежливо уступить мне дорогу и мило улыбнуться. В конце концов, от такого психологического перенапряжения я стал испытывать легкую тошноту и понял, что должен где-то остановиться и успокоить свой эмоциональный взрыв. Я зашел в ближайшее кафе. Сев за пустой стол, который находился у окна, стал смотреть в это окно и опять анализировать происходящее, но только сейчас, я как бы наблюдал этот мир со стороны.

Это ощущение мне давало то, что я лицезрел на него через окно и на подсознательном уровне дистанцировал себя от мира, находящимся за пределами окна данного кафе. Я начал немного успокаиваться и психологически расслабляться. Из этого состояния меня вывел спокойный, вежливый, но довольно настойчивый голос:

– Мужчина что-то желает или просто хочет отдохнуть? Можем предложить стакан прохладной воды, на улице довольно жарко и Вы, наверное, хотели бы немного охладиться?

Я повернул голову от окна и увидел стоящую рядом официантку.

Это была девушка 20—25 лет, мило улыбающаяся. И было ощущение, что ее улыбка и слова заботы и внимания не являются каким-то формальным предложением профессионального работника, а искренняя и душевная забота, и внимание доброго человека. Это ее внимание опять вернуло меня в мир реальности и скажу честно, чуть не заплакал от мгновенного перехода от одного эмоционального состоянии в другое. Я бы сказал даже больше, не просто не заплакал, а у меня чуть не вырвался возглас рыдания. У меня кажется, начался тремор губ и рук. Это мое состояние естественно было замечено девушкой, и она тут же стала призывать всех находившихся в кафе, к оказанию мне помощи. Мне, пришлось долго объяснять, что мой видимый легкий дискомфорт организма от жары и сейчас все пройдет. Кое-как мне удалось успокоить всех людей, находящихся в этом кафе. Я извинился, что заставил всех волноваться и от души благодарил, потому что видел, их забота и волнение обо мне были не поддельными, а искренними. Когда, наконец, все успокоились и расселись по своим местам, я подозвал к себе заботливую официантку и спросил, как ее зовут. Ее звали Яия. Предложил ей сесть рядом со мной, на что она согласилась без тени какого-либо неудовольствия, но при этом сказала, что может побыть рядом со ной, если мне это так необходимо, но только до тех пор, пока ее не позовут, и при этом извинилась.