Колыбель за дверью

Ребёнком он был субтильным, слабым, характера робкого и по этой причине долго служил в школе объектом для издёвок со стороны сверстников.

Перед тем, как прийти в секцию, Максим взял в школьной библиотеке книгу «Атлетическая гимнастика» и полгода усиленно по ней занимался дома, съедая много мяса и рыбы, чем радовал папу – аппетит у сына был не ахти какой. Кроме этого он начал бегать по утрам: вначале, задыхаясь, километр, а через шесть месяцев уже спокойно пробегал по пять километров каждый день. Когда пришёл записываться, то поначалу тренер неохотно его оглядывал, сомневаясь брать Максима или нет – «старый и нескладный какой-то».

Но когда Максим подтянулся двадцать раз на перекладине, всё же взял. А через три года Максим стал чемпионом города в своей весовой категории – не было ещё у тренера такого старательного воспитанника. Оставил бокс Картузов уже, будучи двадцатилетним, не желая дальше подвергать свою голову динамическим испытаниям.

Наташа внимательно оглядывала Картузова: высокий, плечистый, сухощавый – про таких ещё говорят «двужильный», лицо открытое, приятное, чистое.

Серые, добрые глаза. Черты не мелкие, правильные, ресницы и брови белёсые, волосы светло-светло русые, словно выгоревшие, коротко пострижены. Одет просто, недорого, но со вкусом и опрятно. Улыбка открытая, светлая, широкая… Картузов вызывал симпатию и доверие.

– Давайте уйдём скорее, Наташа. Мне бы не хотелось продолжать конфликт, а из нокаута этот юноша скоро выйдет. Ещё и милиция привяжется… Пойдёмте, правда, если хотите, я вас чаем угощу – я работаю буквально рядом.

Вы успокоитесь…

– Пойдёмте, Максим Андреевич, – отвечала Наташа. После всего пережитого ее, похоже, потряхивало.

– Позвольте предложить вам руку, барышня, – Максим согнул правую руку в локте. – Думаю, это будет для вас не лишним. И можете называть меня просто Максим – не так уж велика разница лет между нами.

Наташа с благодарностью опёрлась на руку Картузова и он ощутил её тепло и лёгкую дрожь.

– Вы говорите церемонно так, Максим. Так необычно. Кто вы?

– Я был учителем словесности, а ныне тружусь на ниве кинопроката, – улыбнулся Картузов. – Сейчас вы всё увидите сами.

Они шли к прокату, оставалось ещё метров пятьсот. Картузов искоса поглядывал на Наташу. Никогда ещё его руку не держала настолько красивая девушка. Чем больше он смотрел на неё, тем сильнее ныло предчувствие: «Не к добру это, Макс, ой, не к добру!».