Колыбель за дверью

Владимир решил, я сильно скучно живу, отдохнуть мне надо, развеяться – он не знает, что я только теперь и живу… Я очень была, как на иголках, что не могу сообщить – знала, больно тебе станет. У меня новостей много, давай посидим ладком – так говорю? Угощай меня, Максим, я соскучилась по твоему чаю!

– А по мне? – полушутя спросил Картузов.

– По тебе больше, чем по чаю, – серьёзно ответила Наташа. – Я тебя вспоминала. Чаще, чем это прилично. Мне очень тебя не хватало, Максим, правда… Но чай-то будет, да?

– Сию минуту, барышня, – Максим начал быстро накрывать на стол, кипятить чайник.

 – Будет, обязательно будет, да не просто так, а с лимончиком! Ты рассказывай пока, где была, что видела.

– Много где была, Максим. На теплоходе плавала: Рим, Картахена, Гибралтар, Барселона, Марсель, Монте-Карло,.. много где была. Заходили в порт, стояли, по городу гуляла … под присмотром. Радости только мало принесла мне поездка эта. Конечно, красиво всё, интересно тоже. В языке попрактиковалась немного – они английский хуже меня все знают, – улыбнулась Наташа.

 – Испанский буду учить – красиво!

– А понравилось больше всего что? – поинтересовался Максим, разливая чай.

– Понравилось?.. Барселона понравилась очень: Гауди. Церковь Святого Семейства, дворец Гуэля, дома Мила и Бальо – это такая замечательная архитектура – странная, несуразная и притягательная – нужно видеть. У дизайнеров есть такой слоган – «Всё уродливое прекрасно!». Дом Мила это каменоломня, а Бальо, словно шкура дракона, представляешь?.

. На картинках не то – всё равно, что чай пить с пирожными вприглядку… Да! – Наташа спохватилась, открыла пакет и достала оттуда упаковку со свежими пирожными. – Это к чаю… А это тебе, Максим, тоже в Барселоне купила. Тебе на память о Наташе, хорошо? – она достала большой картонный куб и поставила перед Картузовым. – Посмотри, нравится?

Картузов, у которого ёкнуло в груди от слов: «Тебе на память», молча, с некоторым усилием, поднял крышку и посмотрел на содержимое. Ящичек был очень плотный: какой-то двойной несминаемый картон с жёсткой пластиковой прокладкой между слоями.

Внутри всё было заполнено синтетической соломкой. Он вынул упаковку рукой – из под соломки выглядывала какая то бронзовая фигурка. Картузов достал её и поставил на стол. Это оказалась скульптурка Дон Кихота с копьём, верхом на лошади. Сделана она была весьма искусно, с глубокой проработкой деталей, не карикатурно и по виду напоминала антиквариат. Максим молча смотрел на неё.