Колыбель за дверью

Ты же умный, добрый, порядочный человек – я вижу. Наташа – твой счастливый билет. Не упусти!

Соседка смотрела на Максима с какой-то материнской заботой, он даже расчувствовался – вот тебе и Роза Семёновна!

– Постараюсь, – серьёзно сказал Картузов. – Не всё от меня зависит, но я постараюсь.

Старушка помолчала. Молчал и Максим.

– Помнишь, как я стала твоей соседкой, Максим?

– Конечно, Роза Семёновна, я тогда развёлся во второй раз, и вы переехали сюда из своей крошечной однокомнатной квартирки в Купчино, а врач перебралась в отдельную «конуру с удобствами», как вы её называли.

Я тогда был очень рад этому, она так меня… утомила.

– Я устала тогда жить одна… Квартира когда-то была твоей целиком, так ведь?

– Была… Досталась после размена папиной в центре. Что ж теперь говорить? Но вы мне нравитесь, правда. И не даёте падать слишком глубоко. Я не всегда случаюсь, сносен в общении – простите меня.

У Максима было покаянное настроение: он был счастлив и не хотел, чтобы на нём лежала печать обидчика.

– Я вот, что надумала, – собравшись с духом, продолжила она. – Я ведь одна совсем на свете. Сын погиб, я рассказывала, ты знаешь, – сын Розы Семёновны разбился на машине очень давно, ещё молодым парнем – работал водителем на одной из северных строек, детей и жены у него не осталось. – Родственников уже похоронила давно, кто жил… Несколько старых друзей – таких же усталых стариков, с которыми видимся раз в полгода… Если вы будете с Наташей вместе, я оставлю вам свою комнату, – неожиданно закончила Роза Семёновна, глядя на Максима.

 – Комната моя приватизирована, в собственности и я могу распоряжаться ей, как захочу. У вас тогда будет замечательная двухкомнатная квартира: твои двадцать четыре метра, да моих двадцать восемь – роскошно!.. Дача есть маленькая в Лисьем Носу, зато участок большой. И будет вам загородный домик для малышей. Сделаете ремонт, да и станете жить-поживать.

Картузов растерялся:

– Что вы, соседка, что за мысли у вас…

– Ты прекрасно понимаешь, Максим, мне не так много осталось. Ранение даёт о себе знать. Да и устала я уже одна на свете мыкать. Посмотрела вчера на вас – молодые, красивые, счастливые. Встретились. Друг на дружку глядите – глаза светом льют. Вот у вас всё впереди: и дети, и заботы, и внуки… А я… – она махнула рукой и отвела заблестевший взгляд в сторону.