Ученик запретного племени

Запылённая одежда и лица говорили о том, что они были в дороге, как минимум, день-два, а, следовательно, нуждаются в горячем душе, хорошем ужине и чистой постели. Два верзилы в серых джинсовых костюмах, слоняющиеся неподалеку, при их появлении, тут же оживились – один из них отправился следом, а другой куда-то убежал.

Альберт и Риур спокойным шагом прошли по Дубовой аллее и свернули к трактиру "Третий Раунд", однако не дойдя до цели пути метров двести, неожиданно были остановлены большой группой коротко стриженых особей мужского, преимущественно, пола.

Всех отличали угрюмые лица, на которых читалось полное отсутствие интеллекта, и крутые загривки. Большинство из них были одеты в темные кожаные штаны, клетчатые рубахи и обуты в тяжелые солдатские ботинки. Руки, почти все, скромно прятали за спинами.

– Эти? – Спросил у товарища, стоящего позади, здоровенный латинос, с длинными, в отличие от других, смолянисто-черными волосами перетянутыми красной лентой. На ленте гордо красовалось изображение разъяренного быка готового к атаке.

– Эти, – просипел стоящий сзади и на всякий случай отодвинулся вглубь коллектива. Он уже видел, чем кончаются заварушки с ромахами, и не желал участвовать в этом еще раз.

Эл и Ри остановились, спокойно оглядывая компанию, преградившую им дорогу, и в этот момент Эл с удивлением осознал, что он нисколечко не волнуется, а напротив расчетливо прикидывает возможное развитие событий. С такой же расчетливостью тикают старинные часы швейцарских мастеров, не торопясь и не опаздывая, а именно так, как надо.

– Что нужно? – равнодушно поинтересовался Риур, в упор разглядывая верзилу с головы до ног.

– Что нужно? – Нехорошо усмехаясь, переспросил верзила. – Лично мне нужно насадить твою долбанную синюю башку на кол и выставить посреди площади, чтобы больше ни одна лесная жаба не могла нос высунуть без моего разрешения. Я понятно изъясняюсь?

– Более чем, – коротко ответил Ри.

Эл, словно сторонний наблюдатель смотрел на эту сцену. Огромный, смуглый, килограммов под сто пятьдесят весом и больше двух метров роста Мексиканец, а это был именно он, и Риур – невысокий – всего сто шестьдесят сантиметров, худощавый, со слегка голубоватой кожей и глазами цвета спелого крыжовника, которые начинали темнеть от ярости. А Эл знал, когда глаза рома темнеют от ярости, это очень плохо для тех, на кого эта ярость направлена.