Оракул Смерти

– Если взять под контроль эту способность, то она перестанет мешать, а наоборот начнет помогать.

– Недавно как раз мне это способность помогла. Обычно я вижу три – пять секунд вперед, да и то очень редко. А тут было минуты полторы-две. И даже натуральней, чем обычно. Как раз тогда я и набрел на каких-то сатанистов. В случае с этим вашим духом хранителем, такого не было. Я в основном какие-то неприятности вижу.

– Отлично! – воскликнул ректор, вставая с кресла. – Вот в этот эпизод и попробуйте вернуться мысленно.

Обычно, в спокойной обстановке пересматривая незапланированные видения, оракул может заметить то, чего не заметил в первый раз…

Я моргнул, не успев уточнить.

– В комнате можно будет попробовать. Это не сложно. Ланарикс ждёт и готов проводить тебя. Там и потренируешься.

– Я попробую конечно, – ответил я и, выдохнув, тоже поднялся с кресла. – Надеюсь, когда я закончу смотреть, то не побегу опять. Чисто на рефлексах.

– Не думаю. Обычно повторы не вызывают тех же рефлексов, – уклончиво заметил ректор.

– Вы оракул?

– Хе-хе… Нет, я просто кое-что про них знаю. Мне многое известно, – усмехнувшись, ответил ректор.

Гоблин с серым лицом проводил меня в комнату. Дал какой-то талон на еду, при этом не рассказал, где столовая, как работает, и чем там кормят.

Потом он, широко зевая и шаркая ногами, отправился прочь.

Не прошло и минуты, как стихли шаги заведующего, в дверь постучались.

Оказалось, это адептка Эль… как-то там, проще будет просто Эли. В общем, пришла она с извинениями и с примирительным ужином.

Следила она, что ли… У нее были такие же талоны, как и у меня.

Посидели, перекусили.

Талоны эти, оказывается, еду прямо на столе колдуют. И ходить никуда не надо!

Хотели было пообщаться… но Эли вдруг на пару секунд зависла, как старенький компьютер. Изменилась в лице и извинительным тоном сказала, что ей нужно срочно идти, но в следующий раз больше пообщаемся.

Странные какие они тут все! Эти, двое… Только Ланарикс нормальным оказался, даром что на гоблина похож.

Всю свою жизнь, сколько себя помню. Один, хоть и окружен с детства друзьями по детскому дому. Но всегда, когда остаюсь один, ощущаю себя одиноким на весь мир.

Наша компания с годами редела, многих моих друзей забирали их приемные родители. Я видел, как горели их глаза, когда их уводили в новые дома, в новую жизнь.

Нас четверых так никто и не взял. Мы выросли, государство выдало нам по углу. Мне дали «однушку» в спальном районе.