Сбежавший младенец. И другие дела

– Эй, – запоздало крикнула мне в спину Нюра, – а кто тебе транспортное средство доверил? И почему ты не в больнице?

Последняя фраза показалась мне странной. Но я списал ее на неудачную попытку пошутить. Как оказалось, зря.

Мне всё ещё везло. Васю Коновалова я застал точно по тому адресу, что выдали в школе. Не знаю, как должен выглядеть повзрослевший Мажмемуратик, но явно не посиневшим от запоя лохматым мужиком в рваной и грязной тельняшке.

– Инспектор отдела исполнения желаний, – представился я.

 – У меня к вам несколько вопросов.

– Ну, проходи, инспектор, – Вася отошёл от двери и, покачиваясь, повёл меня в комнату. Квартира была под стать хозяину: неприбранная, пыльная, затхлая… В коридоре валялась разбросанная старая обувь, на ободранную стену пьяно опирался покосившийся шкаф, а в углу лежал насквозь проеденный молью ковер-самоход. Но самым ужасным был запах…

– Меня интересует вот что… – присаживаясь на самый краешек стула, спросил я. – Вы можете припомнить, с каких пор вам перестало везти в жизни?

– Мне? – удивился Вася.

 – Да мне, братуха, всю жизнь не везло… Я ведь, знаешь, какой талант был? Меня во сне снимали! Не веришь?

– Да знаю я, знаю. Мажмемуратиком.

Вася посмотрел на меня, как на святого. По его небритой щеке пробежала крупная слеза, потыкалась в уголок рта, но проскользнуть не сумела и скатилась по подбородку на шею, закончив свой жизненный путь в районе кадыка.

– Сейчас… я сейчас… – он неожиданно засуетился, вскочил с табурета, стал шарить под кучей тряпья в углу и, наконец, раскопал бутылку медовухи.

Торжественно установил её на стол, но тут же снова встал, бросился за вторым стаканом, а заодно вытащил из шкафа старую открытку со своим изображением и вывел на ней огрызком карандаша автограф.

– Держи! – широким жестом он протянул мне открытку. – Меня до сих пор смотрят. А почему? Талант потому что! Народ он знает, кого любить, а эти… сволочи… хоть бы кто роль предложил.

Вася разлил медовуху и поднял свой стакан:

– За истинное искусство, неподвластное времени!

Я подержал стакан в руках, но пить не стал. Аккуратно поставил на стол и спросил:

– А когда вас перестали снимать?

– А… – отмахнулся Василий, закусывая сухой хлебной коркой. – Долгая история. И печальная. Но я ещё вернусь! Назло всем вернусь. Они ещё вспомнят, кто такой Васька Коновал. Ещё пожалеют, что пренебер… пренберегл… пренебрегали.