Фантаст и звёзды

Гамильтон был первым, кто полюбил звёзды романтической любовью пионера неизведанных просторов.

Циолковский был первым, кто полюбил звёзды любовью философа за их неизреченную мудрость.

Ефремов был первым, кто превзошёл звёзды и сохранил к ним любовь, которая сродни любви старшего брата.

Брэдбери был первым, кто полюбил звёзды чистой мальчишеской любовью… Да-да, собственно звёзд у Брэдбери мало. У него всё больше Марс, вкус детства, до боли обострённая отзывчивость распахнутой души… Но я не верю, что можно без любви к звёздам написать «Калейдоскоп» – рассказ, от которого вздрагивает сердце.

Как бы мог Рэй Дуглас, не глядя с великой любовью на звёзды, придумать финал, от которого у читателя, одолевшего «Калейдоскоп» и потому уже со всем смирившегося, ко всему готового, вдруг брызжут слёзы из глаз, когда в последних строках мальчик наивно загадывает желание, видя в ночном небе Иллинойса росчерк падающей звезды и не догадываясь, что это сгорает в верхних слоях атмосферы искалеченный космосом астронавт?

…Мой взгляд бродил по небу – от царственной Большой медведицы до изящной Лиры, от горделивого Ориона до возбуждающей странное волнение Кассиопеи.

Земля плыла по Млечному пути – безмерной реке, текущей в безразмерной пустоте вселенских берегов. Земля была словно плот, на котором дремал утомлённый мечтатель, обдуваемый свежим ночным ветерком, обласканный пением сверчков и шорохом листьев…

Умиротворение снизошло на меня, и подумал я: просто нужно понять, какую любовь пробуждают звёзды во мне.

И всё остальное сложится само собой.

Решено.

Я устремлюсь к звёздам. А с собой возьму… ещё не знаю, но, может, это будет волшебство летней ночи, пение сверчка, шёпот листвы… Может, вкус съеденного нынче пирога и запах грибов, которые мы соберём с дедом Гришей… Если, конечно, дед Гриша не прибьёт меня с утра пораньше за ночной концерт…

Мои глаза закрылись – на внутренней стороне век всё ещё плыли звёзды. Сон окутывал меня глухим одеялом. Однако тело не спешило расслабляться.

Я не сразу понял, из-за чего, но в какой-то момент, шевельнувшись, осознал, что продрог до костей.

Что за напасть? Лето же! За день всё так прокаливается на солнце, что от той же деревянной лавки обжечься боишься. А теперь почему-то зуб на зуб не попадает.

Я сел, обхватив плечи руками. Не то, чтоб я не знал, что нужно сделать… В принципе, ничего сложного, но опаска была. С ковшом воды тоже поначалу всё казалось просто.