Джинн Искрюгай в любви и на войне

Хотя хорошим бойцом тебе не быть, однако, коли зачислен в Особую дружину к Сожги-Башке, должен знать, с какой стороны за ятаган браться. – С этими словами он обнажил своё оружие. – Давай, нападай! Смелее!

С какой стороны браться за ятаган, Искрюгай усвоил быстро, а вот что с ним потом делать – оказалась наукой посложнее. За два дня с Искрюгая четырнадцать потов сошло – по семь ежедневно. Местом тренировок была выбрана площадка, где широкий язык лавы, смахнув Хризоберилловый сад и разрезав террасу, застыл огромным наростом, пустившим во все стороны огненные щупальца.

Извержение уже сходило на нет, но склоны Бугай-горы по-прежнему содрогались, вниз срывались огромные, казавшиеся незыблемыми скалы, местность окутывал густой дым. Корка застывшей лавы то и дело проламывалась под ногами, и Искрюгай сотню раз искупался в густой, медленно твердеющей лаве. Джарким, что интересно, любую слабину словно пятками чуял и обычно успевал отскакивать, но пару раз и ему довелось окунуться с головой.

На сон Джарким отводил ученику всего четыре часа, но в первую ночь Искрюгай от усталости даже уснуть не смог. Лежал на спине, краем глаза разглядывая надоевший за день пояс с бутылями, и вяло сердился про себя на великого воина, которому, оказывается, всего лишь понадобился специалист по спасательному оборудованию. Потом, однако, подумал: «Но ведь понадобилась же моя мирная профессия, и не кому-нибудь, а легендарному Сожги-Башке! И не кого-нибудь он взял, а меня – и это уж полностью моя заслуга…»

Однако от усталости даже льстить себе было лень, как и завидовать Пылай-Башке, который всё это время проводил в оливиновых ваннах.

Джарким был непобедим. Много раз, когда кончик его ятагана замирал около самой кожи Искрюгая, тот задавал себе вопрос: «И что же я буду делать в бою?» Однако ординарец Сожги-Башки словно умел читать мысли и вовремя напоминал:

–Твоё дело – выжить и забросать маридов бутылями.

Вместе с ними упражнялись во владении оружием и другие члены отряда. Их было не больше двух дюжин, и только трое выглядели бывалыми ифритами, хотя, судя по знакам отличия, относились к разряду младших. В основном Особая дружина состояла из джиннов не старше двух тысяч лет. Однако присматриваться к ним у Искрюгая не было возможности: обычно Джарким ему и секунды лишней не давал.

Вечером второго дня на площадку вышли два великих воина.