Дом на колёсах

Так, имея разные цели, оба лагеря согласно приложили усилия к единому делу, и оно стронулось с мёртвой точки, на которой рисковало зачахнуть и захиреть ввиду того, что домовые по всей Империи уже который год не могли решить, нужен ли им профсоюз.

Как раз на этой стадии Сударый и внёс лепту. Имя его в те поры ещё не было широко известно, однако в пределах губернии уже имело некоторый вес. И потому, когда Непеняй Зазеркальевич, зная о желаниях Переплёта, выступил в печати с призывом способствовать профессиональному объединению домовых, его услышали и поддержали.

Нет оснований утверждать, будто вмешательство Сударого сыграло решающую роль, однако бесследно оно не прошло. Благодаря содействию общественности вопрос быстро вышел за пределы губернии, вскоре уже по всей Империи разнеслась весть о гражданской активности спросонских домовых, растревожив их собратьев по городам и весям.

И в одну прекрасную ночь домовые обнаружили, что вопрос решён.

Всякий, кто сколько-нибудь знает характер домовых, может догадаться, что это их несколько даже напугало.

Понятно, что сами хотели, но зачем же так быстро, зачем так внезапно? Это ведь придётся теперь что-нибудь делать, а что – неизвестно. Да-да, есть какие-то планы, программы, петиции и ещё шут знает какие страшные бумаги, да-да, сами их составляли, споря до хрипоты, но дальше-то что?

Ни один домовой на свете ещё ничем, кроме своего дома, не занимался, это понимать надо! Ну, исключая тех, кто потерял право зваться домовым и, по причине утраты дома, вынужден был взяться за другое ремесло.

Да вот ещё исключая шалопаев вроде Переплёта…

А до хрипоты спорить – это что ж, это и без всякого профсоюза можно. Ещё даже легче.

Однако отступать некуда было, и учредительное собрание спросонские домовые провели. Учредили ячейку, утвердили, кого положено, на предписанных должностях, приняли проект устава – всё единогласно, единодушно, без единого лишнего слова, и второпях разбежались по домам.

Переплёту никакой должности не досталось – его для «пропесочивания» сберегали.

Сам он из-за этого, впрочем, нисколько не волновался. Волновало его, как и всякого спросонского домового, как теперь с этим профсоюзом уживаться, как вписать его в размеренный, веками отточенный домовицкий быт. Что же теперь – крутись как хочешь, а раз, положим, в месяц, изволь оставить родные стены за-ради посиделок под протокол?

Некоторые думают, будто домовые боятся из домов выходить. Крупицы правды нету в этих слухах! – обман и оговор.